УРОК ПАМЯТИ. ШТАЛЬБЕРГ ВОЛДЕМАР МАРТИНОВИЧ

25 марта для Латвии особая, скорбная дата — с 1991 года отмечается как День памяти жертв коммунистического геноцида. В этот день в 1949 году около 43 тысяч человек из Латвии были депортированы в Сибирь. Отец моей собеседницы, Ларисы Волдемаровны Гродзе, осужденный в 36-м по политической 58-й статье, к тому времени уже отсидел, но еще не имел возможности вернуться на родину — в статусе «врага народа», среди сотни таких же, как и он, Штальберг Волдемар Мартинович несколько лет существовал в колонии-поселении для политзаключенных, что за Полярным кругом. С 1921 по 1953 год по 58-й статье УК РСФСР и соответствующим ей статьям в уголовном законодательстве других республик  СССР было осуждено 3,78 млн человек!

«О том, что в молодости пережил папа, я узнала уже взрослой, будучи замужем, после рождения первенца, которого назвала в честь отца, — рассказывает Лариса Волдемаровна. — Помню, выслушав с мужем Ольгертом исповедь отца, мы еще некоторое время молча сидели все втроем за столом и плакали…»

Сын полка

— Мой отец, чистокровный латыш (впрочем, фамилия Штальберг предполагает что-то немецкое), родился в 1903 году на окраине Риги (нынешняя Пардаугава), в трудовой семье, и стал пятым ребенком — со старшим братом разница практически в 20 лет. Папа рано потерял своего отца, практически его не помнил.

Старшие работали, помогали матери, а младшенький Волдемар с семи лет пас коров. Так бы и пас всю жизнь, а может, на фабрику какую пошел работать, но через несколько военных лет (первая мировая) случился 17-й год, просторы Российской империи сотрясла социалистическая революция, добралась которая, в лице Красной армии, и до Лифляндской губернии. Отцу было лет 15-ть, когда недалеко от их дома расположился авиационный полк знаменитого красного командира Якова Ивановича Алксниса. Вот туда он и прибился. Сначала просто кормился (времена были голоднющие, а у красных — паек, которым они щедро делились). А после, когда полку настало время перебазироваться далее, шла гражданская, подался вместе с военными, стал кем-то навроде сына полка. Яков Иванович полюбил его как родного, по сути, заменил отца, направлял, даже штурманскому делу научил. К сожалению, о нескольких последующих военных годах жизни отца мне мало что известно. Знаю, что незадолго до своей кончины он чем-то поделился с Олегом Ивановичем Микулей, который планировал выпустить книгу с воспоминаниями свидетелей той эпохи, но в скорости и его самого не стало.

Враг народа

— В самом конце 20-х, сам будучи авиационным инженером, Алкснис отправил папу на учебу в Ленинградский сельскохозяйственный институт, также познавать науку инженерию. По словам папы, это были шесть наиболее счастливых лет в его жизни — новые знания, впечатления, знакомство с большим искусством, возникшая пламенная любовь к балету — основные либретто он помнил долгие годы, еще и меня просвещал… Его взяли прямо со студенческой вечеринки, когда вместе с однокурсниками они отмечали окончание преддипломной практики.

Причина ареста? За это время Латвия стала буржуазной. Здесь остались родственники и, конечно, отец с ними вел оживленную переписку — у него, истинного патриота, были самые прямые намерения: после окончания института вернуться на родину, в любимую Ригу, о чем он и информировал в письме старшего брата. Ему предъявили обвинение в контрреволюционных связях с иностранным государством и осудили по статье 58-10 УК РСФСР на 5 лет лишения свободы. Папе только исполнилось 33 года.

Его покровителя Алксниса, который дослужился до начальника Военно-воздушных сил СССР, арестовали в 37-м и через год расстреляли.

А у папы вначале была ленинградская тюрьма, потом «пересылка» и, в товарняках, за Заполярный круг, в Коми АССР, где вечная мерзлота...  

НЕсогласие на смерть

— Пять лет лагерей папа отсидел все как положено, со всеми «полагающимися» унижениями, издевательствами. Переболел всеми возможными болезнями — цинга, дизентерия, выбиты все зубы… Но, видимо, от Бога было ему дано здоровье недюжинное. А еще сила воли сумасшедшая, так после он попал в камеру смертников, на допросах с него требовали подпись под расстрельными документами, а он уперся — не подпишу! Этим и спасся, в отличие от многих таких же бедолаг, которые не выдерживали и, желая побыстрее закончить весь этот кошмар, сами себе подписывали смертный приговор.

В страшной камере отец продержался целых девять месяцев, после чего его выпустили и отправили на вольное поселение, рабочий поселок Крутая — жизнь без охраны, но под надзором, передвижение, без особого разрешения администрации, только в пределах колонии и пр. И, самое главное, полная неизвестность, можно ли будет когда-то вернуться домой…

Шел 41-й год, и где-то там, за кругом, началась война.

Комсомолка и «доходяга»

— Отсидка в лагере, перенесенные болезни давали о себе знать — папа угасал буквально на глазах, обязательная физическая работа давалась ему все труднее и труднее. И тут в администрацию прибыло молодое пополнение, среди них моя мама, студентка Тамбовского педа, которая, исходя из предоставленного комсомолом выбора — фронт или работа с «врагами народа», выбрала последнее.

На тот момент чисто русской девушке Марии Максаковой был всего 21 год. Заприметила она «доходягу», но все же очень симпатичного папу, и так стало его жалко! Короче, полюбились они друг другу, и не пугали маму ни разница в 17 лет, ни звание «жены врага народа». Они поженились в 1942-м, и маму тут же исключили из комсомола, погнали с работы.

«Крутая» жизнь

— Отец регулярно писал прошения отправить его на фронт, но все время получал отказ, не только как политический, но и как ценный кадр (инженер) с бронью — работал на местном ремзаводе, выпускающем детали для танков. Работал практически день и ночь, но как-то нашлось у родителей время завести меня — я родилась сразу же после войны, в 1946 году.

Отчего-то я очень ярко помню свое детство, некоторые моменты — просто детально, лет с двух.

Наше жилье в семейном бараке представляло из себя 3-комнатную «квартиру» — две комнаты занимали мы, еще в одной жила семья надсмотрщика, который за нами присматривал, плюс общая кухня. У нашего «вертухая» Николая Хабарова было две дочери и я с ними дружила. Трудно, наверное, это представить, но обе семьи дружно проводили вечера за чаепитием и иногда чего покрепче, долго и обстоятельно беседовали за жизнь. А наутро один отец семейства шел на завод, а другой — в контору, «бдить». Мы даже держали козу, и я в детстве буквально упивалась козьим молоком, которое потом возненавидела. Недавно соседка по даче предложила такого молочка испить, а на меня так нахлынуло, что я чуть ли не всплакнула в этот бидончик…

Поселок наш, исходя из контингента, можно было назвать элитным. Мы, к примеру, были очень дружны с ректором Горьковского университета Михаилом Захаровичем Завьяловым. Там проживал чуть ли не всей труппой осужденный и сосланный творческий коллектив Кремлевского балетного театра. Руками зеков на территории поселка был построен Дом культуры — точь-в-точь резекненский кинотеатр «Звайгзне», с арками и колоннами, только целиком из дерева. Балетные давали там представления, так случилось мое знакомство с «Лебединым озером». На представления ходили все — и осужденные, и «вертухаи», и НКВДешники.

Рядом был так называемый сангородок (дело врачей), и один из них, великолепный зубной мастер, поставил папе такие зубы, что они продержались до конца его жизни. Мало того, его там вылечили от туберкулеза.

Что еще… Зимой был лютый мороз, до -50-ти, а летом буквально заедал гнус и мы неделями из-за него не выходили из дома. Рядом протекала речка, прозрачная, все как под увеличительным стеклом, и всегда холоднющая, но мы все равно купались.

Раз в год, под море расписок, родители имели право куда-то там выехать ненадолго, но, конечно, не в большой город. Вырваться с поселения навсегда у отца даже надежды не было — никто ее не давал. И он потихоньку начал строить дом.

Смерть Сталина

— В 53-м умер Сталин. Это было 5 марта, а 6-го у меня день рождения. И если мой персональный праздник всегда отмечали, то в том году, как мне, малышке, казалось, все про меня забыли. За столом собрались только мужчины — отец и его друзья, и за закрытой дверью тихо праздновали кончину вождя, которого по имени никогда не называли, только — Он. Мой отец очень рано вступил в партию, был идейным до мозга костей, но Его, судя по всему, ненавидел.

Я сидела обиженная под дверью, прислушивалась, и до меня доносилось только тихое пение. До сих пор в ушах — «По диким степям Забайкалья». Вообще, не стоит забывать, что рядом, за стенкой, был «вертухай», и поэтому все происходящее было замаскировано под мой день рождения.

Люди еще не знали, что отпустят, реабилитируют, но в воздухе уже запахло надеждой.

А меня в итоге поздравили, все как полагается, с подарками и маминым вкуснейшим пирогом.

Там, в поселке, я закончила первый класс, очень хорошо училась. Но, понятное дело, в октябрята меня не приняли. То, что на мне клеймо дочери врага народа, я очень долго не понимала, родители уберегали от разъяснений.

Амнистия

— Уже через два месяца была объявлена амнистия, но не для политических, а для уголовников. И началось поистине страшное — через наши места, косяками, как волки, шли освобожденные воры и убийцы, которые сметали все на своем пути — грабили, резали, насиловали, жгли.

Почти каждый вечер наш поселок буквально выл! Хорошо помню страшную историю с двумя сестричками. Родители послали старшую дочь привести с луга козу — не вернулась. За ней послали младшую — тоже не пришла. Пошли посмотреть, а они обе в канаве, изнасилованы и убиты…

Отца отпустили только через год, в 54-м. Это было в мае, мне оставалось доучиться один месяц. Отец не дал — быстренько уехали с тем, что поместилось в два небольших чемодана. Даже уже достроенный дом не продали.

Для папы было два варианта: либо вернуться по месту рождения — Рига, либо по месту, где его взяли — Ленинград. У него даже вопроса не стояло — только родная Латвия! А мама ревела белугой — ей очень хотелось вернуться на свою родину, в Тамбовскую область. В итоге мы все же заехали к маминой маме в деревню и там оставили меня, с обещанием забрать, как только все устаканится. Дело в том, что отец был отпущен, но еще не реабилитирован, и родители опасались за меня, носительницу клейма «дите врага народа». А в деревне в такие тонкости не вдавались. Там я прожила практически три года, после чего родители, как и обещали, меня забрали.

На родине

— Из Риги совнарком отправил отца в Эргльский район, поселок Вестиня, работать на МТС — машинно-тракторную станцию.

А в 1956 году отцу предложили место инженера в Резекне, на ремонтном заводе (впоследствии ЗДУ).

Меня определили учиться в 3-ю школу, но в пионеры не приняли. И вот тогда мама мне уже стала что-то объяснять.

Реабилитация пришла в 57-м, отцу вернули партбилет. Директор нашей школы Иван Артемьевич Щелкунов, который безмерно уважал отца, лично повязал мне вожделенный красный галстук, и я стала как все.

На ЗДУ отец отработал вплоть до выхода на пенсию в 1972 году. Был главным инженером, небольшой период времени — директором, работал в конструкторском бюро.

Папа был очень уважаемым человеком. Он не понимал, как это можно — опаздывать на работу, не понимал, как с нее можно было что-то унести. Помню, рассуждал: «Латвия — это маленькая пуговка на большом кафтане СССР. Не может же пуговка прокормить весть кафтан!» Это его раздражало, что вся продукция из Резекне уходила в Москву и Ленинград. Он не был таким... ортодоксальным коммунистом — партбилет у него был не для карьеры, а по убеждению — действительно идейный человек. При этом отец был истинным патриотом Латвии, гордился тем, что он латыш, никогда не забывал родной язык, учил ему меня, моих детей.

Папы не стало летом 1989 года, ему было 86 лет. Ровно через три месяца не стало мамы — она просто не смогла без него. Родители похоронены рядышком, на фамильном сельском кладбище. 

Я горжусь тем, что отец на многие годы пережил тех, кто лишил его молодости.

21 марта 2014
Average: 5 (3 votes)

Комментарии

Знал Волдемара Мартиновича! Мой отец работал инж. конструктором в его отделе! Прекрасный был человек! С Ларисой (дочерью) были одноклассниками. Спасибо Эдите за эту статью -память!!!

Добавить комментарий

7 + 9 =
Решите эту простую математическую задачу и введите результат. Например, для 1+3, введите 4.