Первый выпуск "Латгальского поэтического вестника" посвящаем очередной годовщине победы над фашизмом в Великой Отечественной войне. Мы победили ценой неимоверных жертв и усилий... Но победили!

А. Якимов

Александр Черевченко
Песни военных лет

Пишет сержант запаса Минков
В радиокомитет,
Чтоб передали для фронтовиков
Песни военных лет.
Молча курит, склонясь над столом,
Где по ранжиру, в ряд
На фотографии под стеклом --
Трое простых ребят.
Три полушубка и горячо
Бьющиеся сердца.
Три автомата через плечо,
Три молодых лица.
У блиндажа обгоревший танк,
Сломанная сосна.
После одной из малых атак.
Сорок третий. Весна.
Тающий на пригорке снежок.
В небе гусей пунктир...

Сержант запаса пальцы обжег,
Но докурил «Памир».
Черная тень от его спины
Горбится на стене.
Он продолжает: «Среди войны,
Наперекор войне
Пели на отдыхе под гармонь
Трое однополчан --
Виктор Березко, Борис Белоконь
И Алексей Мовчан.
Вы уж поверьте, поверьте мне --
Слов подходящих нет! --
Как помогали нам на войне
Песни военных лет!
Сколько они сберегли тепла
В месяцы неудач!..»

Просьбу сержанта включили в план
Радиопередач.
Диктор сказал: «Живут далеко
Трое однополчан --
Виктор Березко, Борис Белоконь
И Алексей Мовчан.
Но верная дружба фронтовиков
Не заржавела, нет.
Передает им сержант Минков
Свой фронтовой привет...»

Слушала, слушала вся страна
Тревожные голоса.
В тысячи комнат вошла война
Снова -- на полчаса.
И то ли в сердце чутком твоем,
То ли над головой
Прогрохотал отдаленный гром
Грозою пороховой.
Скрежет гусениц, лязг штыков,
Посвист не птичьих крыл
Слушал сержант запаса Минков
И, как всегда, курил.
И услыхали свою гармонь
Трое однополчан --
Виктор Березко, Борис Белоконь
И Алексей Мовчан.

Первый лежит под Кременчугом.
В Курской земле -- второй.
Третий -- в ракушечнике сухом,
Рядом с Сапун-горой.
Кто виноват, что случилось так --
Вы уж простите мне! --
После одной из малых атак,
В самой большой войне?..

Пусть вспоминает сержант Минков
Будни войны -- бои.
Дети и внуки фронтовиков
Песни поют свои.
Но подвиг его боевых друзей
Не позабудут, нет,
И никогда не сдадут в музей
Песни военных лет.

Евгений Голубев
И что мы знаем о войне?

И что мы знаем о войне
по сокращенным школьным курсам?

Не мы горели на броне
под Прохоровкой и под Курском.

И что мы знаем о войне
по фильмам в трюковой трактовке?

Не мы в слепом дыму, в огне
шли ротой в бой с одной винтовкой.

По хлебным карточкам не нам
давали шанс на жизнь и веру --
в сто роковых, голодных грамм
вместив надежду, смысл и меру.

Не мы все ждали письмеца,
все девятьсот голодных дней!

Как о войне спросить отца,
его ведь раны все больней?

Трофейный чемодан

Война еще где-то таилась,
Но примус чадил на плите,
И что-то в кастрюльке варилось,
Мне помнятся запахи те.

Вдруг в двери походкою шаткой,
Еще не окрепший от ран,
Отец, вместо детской кроватки,
Трофейный принес чемодан.

Владимир Вреттос
Помянем...

Помянем тех, кто брал Берлин,
И не дошел, быть может, шага,
Чтобы другой солдат поднял
Победы знамя над Рейхстагом.

Сгоревших в танке и в огне
Кабины дымной самолета --…
Помянем павших на войне
В рядах бесчисленных пехоты.

Помянем братьев и отцов,
Страной огромною рожденных,
Лежащих вдоль ее дорог,
И в память вечную внесенных.

АЛЕКСЕЙ СОЛОВЬЕВ

***
…Как нам остаться среди войн людьми?..
На белый снег ложится пепел черный.

Война идет давно --
Идет война за мир,
И с каждым годом,
С каждым днем --
Ожесточенней…

Лариса Романова
***

Болят и ноют фронтовые раны...
Уходят постепенно ветераны...
Уходят наши бабушки и деды...
Кому дарить цветы мы будем
В День Победы?

У стариков так длинны вечера...
А друг погиб, как будто бы вчера,
Как будто вчера рвануло у реки,
И твой комбат остался без руки...

Как будто бы вчера, а не в какой-то дали
Вручали ордена и звонкие медали...
Бросались в бой, с приказами не споря,
За Ригу и за Родину у моря!

И да светятся Ваши имена!!!
И пусть теперь другие времена...
И ноют и болят уже другие раны,
Простите нас, простите, ветераны!

****

Я русская, но я за Вас молюсь,
Неистово молюсь за Беларусь!

За родниковую, с березовой капелью,
Страну, как будто только из купели.

Свободную и гордую «планету»...
Наверное, люблю тебя за это!

Натянутой струной и тонким нервом,
Ты выстояла в сорок первом,

И сладкая свобода воссияла...
Ты, в девяностых, тоже устояла.

Не осквернила ты свои криницы,
Не подпустила воронье к водице.

Ты не была раздавлена и смята
И сохранила все, что было всято:

Дороги на Хатынь и легендарный Брест,
Над братской ямой деревянный крест,

За упокой желтеющие свечи,
И согнутые горем чьи-то плечи.

Здесь и росток, какой ты не сорви,
Растет на пепле и людской крови.

Здесь, на ветрах, поют хлеба и мята
И в небесах резвятся аистята.

Русь белая, благая Русь!
Горжусь тобою, Беларусь!

Валерий Спиридонов

АНЧУПАНСКИЙ МЕМОРИАЛ
Viņi mira, lai dzīvotu TU!..
(Они умерли, чтобы жил Ты! –
надпись на стене у захоронения,
где просто «просится» после TU -- запятая, и далее -- latvietis…)
Памяти невинно убиенных в лесном массиве «Анчупаны» (свыше 15 000 мирных жителей Латвии, в том числе свыше 2000 детей) карателями в годы Второй мировой войны.

Плещется, плещется кровушка,
Словно водица в апрель.
Плачет о мертвых соловушка,
Жалобна птичия трель…

Взрослые, дети подсосные --
Мертвыми сброшены в ряд.
Их, в Анчупанах, под соснами
Тысяч пятнадцать лежат.

Их палачи убивали
В годы последней войны:
Били, кололи, стреляли

Мирных людей -- без вины!

Плачет сосна вековая
Желтой янтарной слезой.
Память остыла людская
И зарастает лозой.

Били головкой о дерево
Маленьких деток грудных --
Местное полчище зверево
Головорезов цепных.

Женщин кололи насильники,
В грудь им вонзая штык-нож.
Кровью дымились могильники…
Нынче бурьян здесь. И ложь.

В голову били из «Вальтера»,
Череп разбив на куски.
Списки Ивана и Шиндлера
Множили кровью враги…

-- Кто приказал? Не гестапо ли?!
-- Нет, свою память не рви!..
Утречком жители чапали
По щиколотку в крови…

Плещется, плещется кровушка,
Словно водица в апрель.
Плачет о мертвых соловушка,
Жалобна птичия трель…

16.02.2005

Зарастают Тропы Скорби
Памяти невинно убиенных в Резекненском шталаге № 347
(свыше 40 000 мирных российских жителей)
и в лесном массиве «Анчупаны»
(свыше 15 000 мирных жителей Латвии)
в годы Второй мировой войны

Наших мертвых оставили мы в забытьи, --
Поросли к ним дороги бурьяном.
Наши павшие тоже сегодня не те --
Отражаются русским изъяном.

К ним сегодня не носят букеты цветов, --
Позаброшены братьев могилы,
И сестер и детей, матерей и отцов…
В них воткнули беспамятства вилы!

Им не нужен, по сути, обещанный крест, –
Не герои, стяжатели славы.
Здесь оборвана жизнь женихов и невест, –
Мирных жителей -- дичи облавы!

Вас сгоняли сюда из российских земель,
Чтоб не встали под русские флаги.
Ваши души смели, как порошу в метель,
Умертвив в Резекненском шталаге…

В Анчупанском лесу забивали, как скот, –
Лишь за то, что неизбранной крови!..
Как ослеп и оглох наш великий народ
В этой дикой «атмодовской» нови!..

Наша память нужна вам, как чаша воде.
Ну а вы, -- как водица землице! --
«Наши мертвые нас не оставят в беде!»
Мы придем, чтобы вам поклониться…
23/26.07.2010

Вера Панченко

* * *

Я живу в прожекторах Победы,
Их не гасит вереница дат.
Светит майский день -- он заповедан
И мобилизован, как солдат.

Помню этой службы первородство,
В нашей школе -- на линейку сбор.
Скорбь и счастье не имели сходства --
Стали нераздельными с тех пор.

Не пришел с войны директор школы,
И начальствует -- его вдова.
Слез ее невольные уколы
Ранили счастливые слова.

После сбора не было уроков --
Радость разносили по домам...
Майский день работает широко,
Он эпоху возглавляет сам.

Наши силы, бывшие под спудом,
Он вобрал в себя -- и сверх того...
Поколенья, кровные, -- сосудом
Чувствуют Победы естество.

* * *

Воюют не народы -- государства:
Кому нужна чужая сторона?
Кому нужны военные мытарства?
И пуля в грудь -- кому она нужна?

В родстве народы были меж собою --
Оно еще хранится в языках.
А государства -- с алчною губою --
Судьбу народов держат на клыках.

Петр АНТРОПОВ

Нашим наследникам

Не завидуйте нам,
Не завидуйте,
Что мы раньше,
Чем вы, родилИсь,
Больше жили,
Любили и видели,
Обогнали на целую жизнь.
Вы поверьте,
Мы этим не хвалимся,
Хоть порой
О прошедшем грустим.
Не забудьте --
Мы раньше состаримся
И куда-то от вас улетим.
А у вас еще прошлое будет,
И пройдут и умчатся года...
Только нас
С вами рядом не будет
На земле
Никогда, никогда.

Александр Алексеев

Воинам Великой Отечественной войны, погибшим за освобождение Балвского района
Здесь ваши матери и жены не рыдали,
Здесь не поставлены священные кресты,
Сюда лишь раз в году на день Победы
Приносят люди первые цветы.

Еще был мир и на часах четыре,
Спокойно просыпалась страна.
И вдруг! Тревожный голос Левитана
Объявил по радио: "Война!"

И люди мирные примерили шинели,
Как принято по всей Руси:
Их, провожая, матери крестили,
Во след шептали: «Боже вас спаси...»

Ворвался враг стремительно, жестоко,
Негоже воину в беде свой дом бросать,
Сыны, вы собирайте силы,
А мы в краю родном вас будем ждать.

И вы солдаты Родины великой
Сражались насмерть в огненном бою.
В нем погибали славные ребята
За землю чужую, за землю свою.

Кровавый след и братские могилы
Оставляла на своем пути война.
Вы не дошли с боями до Берлина,
Для вас досрочно кончилась она.

Была война, потом была победа,
Виват! Виват! Разгромлен враг!
А вы погребены в земле Латгальской,
Вы пали для того, чтоб пал Рейхстаг.

Май сорок пятого -- солдаты за столом
Наливают стаканы, пьют стоя,
Надев ордена, вспоминают друзей...
Ну а вы не вернулись из боя.

Ион Деген

Есть у моих товарищей танкистов,
Не верящих в святую мощь брони,
Беззвучная молитва атеистов:
-- Помилуй, пронеси и сохрани.

Стыдясь друг друга и себя немного,
Пред боем, как и прежде на Руси,
Безбожники покорно просят Бога:
-- Помилуй, сохрани и пронеси.
1944 г.

Случайный рейд по вражеским тылам.
Всего лишь танк решил судьбу сраженья.
Но ордена достанутся не нам.
Спасибо, хоть не меньше, чем забвенье.

За наш случайный сумасшедший бой
Признают гениальным полководца.
Но главное -- мы выжили с тобой.
А правда -- что? Ведь так оно ведется...
1944 г.

Александр Якимов

До привала, а потом и дальше,
Устремлено в будущую брань,
Крепок шаг солдатских ног на марше,
Смотрит в небо штыковая грань!

С каждым шагом ближе канонада,
Карт штабных тактический простор,
Но медалей, в общем-то, не надо,
И надгробных меньше бы крестов.

Край передний, от разрывов мглистый,
Большинству в новинку и впервой,
А снаряды с пулями со свистом
Разлетались над передовой...

Ими бруствер взрыт и перекопан,
Где-то мать прижалась лбом к окну,
Хорошо лежать на дне окопа,
Только в деле много на кону.

Штык -- как лыко канонаде в строчку!
И уже по времени пора.
Было так и будет ставить точку --
Штыковая с криками "ура"!

А цена... Какие-то копейки...
Нождака да убоится ржа!
От родной российской "трехлинейки"
Старый штык купил я у бомжа...

Евгений Васильев
С Днем Победы!

Ярким майским солнышком согрета,
Вновь пришла Победная весна,
Беспредельным мужеством воспета,
Радостна, желанна и красна.
Всех я вас сегодня поздравляю
С этим светлым для народов Днем,
В жизни лучших благ вам всем желаю:
Чтоб сердца горели бы огнем!
Чтоб стучали бы предолго-долго --
Жизнерадостно у вас в груди,
Чтобы каждому своя дорога
Долга не кончалась впереди!

Павел Плотников

ВОСПОМИНАНИЕ ОБ АТАКЕ

Всего лишь двести, метров двести
до тех траншей, где затаился враг…
Лишь поле перейти да небольшой  овраг,
ночь ожидания и, может, чувство мести.
Атака утром, после артобстрела,
и до нее часов, быть может, пять.
Письмо чиркнуть? О ночи рассказать
или о том, что рожь уже поспела…
Как тяжело такое ожидание,
и нет желанья думать о плохом.
Все прошлое разрублено мечом,
осталась только цепь воспоминаний.
Ушедшее -- светло, как никогда,
Такое чувство -- с ним не расставался,
всего на время лишь в сем пекле оказался,
а до него с родными был всегда.
Вон сын подрос, меня-то он не видел,
я до рождения его ушел в пехоту,
а вот у Федора-то дочь на выданье, к полету,
тихоня он, и мухи не обидел.
Мы с ним уж года три, как землю пашем,
жилье -- окоп, землянка, реже лес,
какой-нибудь «подарочек» с небес,
да котелок с уже холодной кашей…
Наверно, то девятая по счету…
Ты помнишь, Федор, сколько было нас?
Не сосчитать всех тех, чей жизни луч угас
-- такая жизнь, братишка, у пехоты!