Алексей Елагин (1912 — 2000) МОЯ СТАРАЯ МАМА, Я И ДРУГИЕ

Начало в № 4—6
В 1938 году власти потребовали оформить документы на владение землей. Акт раздела и два плана имеются в моих записках. Было принято, чтоб каждый хутор-хозяйство имел свое название. И вот на земле Масловки появились:

1. Старое гнездо — фольварк Спочинок (Масловка). Площадь земли — 15,244 га. Владение Михаила Васильевича, 1898—1972, и Анны Сергеевны Соцковой, 1905—1981. Их дети — Петр, Татьяна, Валентин, Зинаида, Евгений.
2. Jurišu mājas, площадь земли — 15,012 га. Владение Александры Васильевны Елагиной-Цакулс, 22.5.1904. Ее муж — Янис Станиславович Цакулс, 1895—1979. Сын Павел, 10.5.1930. Первенец Цакулов умер в младенчестве, в память о нем назван хутор. Семья Цакулов жила в Резекне, хутор не застраивался. Землю обрабатывал мой отец, снабжал Цакулов продуктами.
3. Birzītes mājas, площадь земли 14,577 га. Владение Ивана Васильевича, 1885—1922, Брониславы Андреевны Мороз, 1892—1943. Их дети — Василий, 1916, и Зинаида, 1921 года. Наследники Ивана хутор продали, на нем поселилась семья Волковых.
4. Vecumu mājas, площадь земли 13,856 га. Владение бабушки, Ксении Ивановны Соцковой, 1865—1955. Хутор не застраивался, землю обрабатывал мой отец, содержал свою мать.
5. Pauguru mājas, площадь земли 18,697 га. Владение Василия Васильевича, 1890—1943. Его жена — Анастасия Кузьминична Луппо, 1887—1937, их сын — Александр, 1919—1983.
6. Akacijas mājas, площадь земли 22,273 га. Владение Николая Васильевича, 10.10.1883—1963, и Анастасии Ивановны Ивановой, 1885—3.5.1967. Дети: Алексей, 9.8.1912, Валентин, 14.7.1914, Антонина, 9.6.1916, Александр, 1918—7.6.1987, Федор, 1920 год.
В связи с такими переменами в семье бабушка оказалась как бы не у дел. Помогала всем, пока определилось постоянное, нажитое место деятельности.
Значение и необходимость учебы всеми признавались. Для мужчин умение читать, считать считалось обязательным. Для женщин — нет, для них главное — хозяйство, рукоделие. Уклад жизни требовал рабочих рук. Из пяти сыновей лишь Павел преуспел в двухгодичной школе, любил книги, красиво писал, слагал стишки. Дальше учиться в школе не довелось, кое-что постигал самоучкой, мятежный характер усложнял жизнь, завел в тупик. Самая малая в семье, Шура, имела склонность к учебе. Обстоятельства позволяли, было решено — пусть учится. Окончив среднюю школу, Шура два года училась на педагогических курсах в Риге. В 1923 году получила диплом, спешила порадовать родных и успела на похороны своего отца. Молодую учительницу назначили в новую школу, открытую в Гурилишках. Чтобы что-то получить для школы, Шуре приходилось наведываться в управу. Секретарем там работал Янис Станиславович Цакулс, по-латгальски — Цокулс, по-русски — чуб, чубатый. Деловой контакт перерос в дружбу, через год они поженились, а потом перебрались в город, снимали квартирку, через какое-то время купили домик. Хозяйство и небольшой семье требует рук. Тут бабушка и пригодилась. На дворе, под одной крышей, хлевок, дровяник, наверху — сенник. В хлеву корова и поросенок, на дворе куры. Корова — дачница. Приводили ее туда под осень из Масловки, уводили в начале лета, чтоб она погуляла на воле. Был и огород. Не было повода бабушке скучать по Масловке. Конечно, обустройство стоило денег. Янис получил ссуду, кое в чем помог мой отец, а когда Яниса приняли на работу в акцизную инспекцию, денег у них в доме стало побольше, и хозяйство окрепло.
Сидеть в конторе для молодого мужика вредно, нужна разминка. Обзавелся Янис ружьем, прочей охотничьей оснасткой, на дворе появились две собачки, сучка Милга и кобель Тузик. В то время в Латвии куропатки, косачи, зайцы, козочки, лисы, кабаны не были редкостью. Но всё же больше разной живности было у границы. В Латвии села, хутора остались на прежних местах. Советы границу держали на замке. Люди и строения были перемещены на полкилометра и более от границы. На повышениях стояли десяти-двадцатиметровые вышки, с которых далеко просматривалась во все стороны местность. Была вспахана и заборонована широкая, не перепрыгнешь, непрерывная контрольно-следовая полоса. Ступишь на нее — останется след. В запретной полосе пахали, сеяли, косили, убирали урожай бригады под конвоем пограничников. Люди пришли, день поработали, надолго ушли. В запретной зоне ни птиц, ни зверьков никто не тревожил, они там плодились. Поздней осенью и зимой в зоне жухлая трава, бескормица, а в Латвии зеленеют осенние посевы, клеверище, стоят стожки, кое-что можно найти у сараев, на помойках. Нарушители границы знали, что они нарушители — застигнутый заяц по прямой бежал к границе, перебежав, успокаивался, ковылял. Спасся, преследования не будет. Ни бабушка, ни Шура зайцев не ели — на кота похожи. После отца Янис для меня был главным, потом уж кровные дяди. После меня и Нина, и Федя учились, жили под опекой семьи Цакулов. Низкий поклон и вечная благодарность им за это.
Жизнь шла своим чередом. Осенью и зимой в школе, летом на полях Масловки. Чтобы прокормить десятка полтора травоядных, сена надо много. Луга болотистые, травка там жалкая. Другое дело клеверище, где клевер вырастает по колено, а где земля пожирнее, там и по грудь. Стебель не выдерживает своей тяжести, ложится, свивается. Косить низкорослый клевер — одно удовольствие. Коса, как бритва, вжик! — и полтора метра прокос в валке. А вот чтоб срезать свившийся клевер, попотеть, пупок надорвешь, пока с разных сторон витки срежешь. Зато на десяти квадратных метрах целая копна вырастет. На голове платок, на бедрах трусы, солнце прожаривает темя до кости, а хорошо, радостно — экую площадь уложили с Валентином. Он помладше, послабее, покос у него поуже, но держится наравне.
1928 год. Окончена средняя школа, мне 16 лет. Что дальше? Очень хотелось в университет, но понимал, что для такого дела подготовка слабая. К тому же надо выдержать экзамены на латышском языке, надо платить за учебу, кормежку, одежду. Доход семьи невелик, что все работали на меня одного. Зиму провел под опекой семьи тети Шуры. Ходил два месяца на курсы бухгалтерии и стенографии. Лето — на полях Масловки.
Вот уже и 1931 год, сентябрь. Приехал в город поменять книги. Встретил знакомого, на голове у него фуражка с цветной окантовкой. Что это? Форма ученика техникума. Оказывается, еще в прошлом году в Резекне открыли дорожно-строительный техникум, а я и не знал. Бегом туда. Хоть и опоздал я на месяц, приняли. Утром пришел на занятия пораньше, что-то будет. За столами по двое сидят плечистые парни. За задним столом сидит один, маленький, щупленький, черненький паренек, к нему я и подсел. В классе было восемнадцать парней, латышей из села; мой сосед, Лев Плинер, городской еврей, и я — двадцатый, русский. Обучение на латышском. Лева оказался соседом и по дому, через огород, если на соседнюю улицу, совсем рядом. Наше положение обязывало нас дружить. После Рождества нас осталось шестнадцать, на второй курс перевели тринадцать. Зло шутили — 12 апостолов и 1 Иуда. Второй курс окончили двенадцать. Леву срезали на экзаменах, не дали диплом. Явная несправедливость. Потом из такой несправедливости пришла трагедия военных лет.
Напряженная учеба несколько отдалила меня от спортивного общества «Сокол», которое было под покровительством Резекненского Русского Просветительского общества им. Пушкина. Состояли в нем многие видные господа и дамы города. Движение «Сокол» возникло в Праге, чехи поднимали свой дух перед наседающей на них Австрией. Занимались гимнастикой, брусья, кольца, перекладины. В субботу и воскресенье собирались вместе парни и девушки — сокольцы. Читали, декламировали, пели, играли, плясали. Пожалуй, русским было труднее, чем чехам, хотя и не было враждебности со стороны латышей, но мы были из иной стаи, чужие.
А в СССР гонения на непокорных, репрессии, уничтожение людей. Чувствовали, что оттуда веет угрозой. Слушали по радио звонкие бодрящие песни, повторяли их. Впечатляли сообщения — там горы сдвигают, меняют течения рек. Это — фасад. А на задворках нечто жуткое.
Техникум окончен. Что дальше? На работу не берут, безработица. Дядя Янис подсказал — иди в солдаты, чтоб не терять времени, всё равно придется идти. В те времена призывали 21-летних. Меня в списках еще не было, попросил, чтоб призвали.
И вот новая необычная жизнь. Инструктор — твой хозяин, офицер — полубог. А еще сорок парней со всей Латвии, грамотные, неграмотные, богатые, бедные, маменькины сынки и уже хлебнувшие сполна. Я служил в 6-м Рижском пехотном полку. После четырех месяцев обучения направили в инструкторскую роту, а она была при 4-м Валмиерском, который располагался по соседству с 6-м, через сквер, там же в Риге. В 6-м было лучше, демократичнее, в 4-м порядки пожестче. В роте нас 37 человек, из них русских только я, еще один поляк, остальные латыши. Инструктором моей группы оказался держиморда, предполагал остаться на сверхсрочную, старался выслужиться. В группе было трое богатых, из увольнения приносили вкусное, делились с инструктором — им поблажка. Наряды вне очереди — мне, на винтовке всегда найдется пушинка. Практиковалось и такое. Лежит инструктор на кровати, подзывает к себе. «Слушай мою команду! Лечь!» Удивляюсь. «Лечь!» Ложусь. «Встать!» Встаю. Через 5—6 минут белье надо менять. Боялся, что сорвусь, нагрублю, попаду в штрафную роту. Развязка получилась неожиданно. Как-то ребята вернулись под хмельком, принесли с собой выпить, угостили инструктора, да пощедрее, а он дежурил по роте. Дежурный по полку застал его спящим за столом, пьяного. Убрали моего мучителя.
Окончена инструкторская. Получил звание — капрал. Вернулся в свой полк. Прибыли весенние новобранцы. Я — командир отделения из восьми парней. Повезло, не было среди них ни бузотеров, ни зазнаек, простые парни. Ребята меня понимали, поддерживали.
Наступил май 1934 года. Положение в республике было сложное, было много недовольных, шла борьба за власть. Сильными были Крестьянский союз, объединявший людей дела, и организация айзсаргов. Они и совершили переворот. Депутатов интернировали, коммунистов за решетку. Протест рабочих и бедняков оказался робким. Усилился национализм. Но возросли требовательность, порядок. Леса стали беречь, торговали льном, сливочным маслом, беконом, зерном, спиртом. Сельское хозяйство шло в рост, оживала промышленность, порты, рыбная ловля. Люди стали жить лучше. А человеку всегда мало. Кое-кто смотрел на Германию, кой-кто на СССР.
Продолжение следует.

14 февраля 2019
Голосов еще нет

Добавить комментарий

2 + 14 =
Решите эту простую математическую задачу и введите результат. Например, для 1+3, введите 4.