АЙВАР ПЕЦКА: «ГЛАВНОЕ ПРОИСХОДИТ СЕЙЧАС»

В воскресенье, 23 февраля, в Резекне начались традиционные Дни русской культуры. Именно в этот день актер и режиссер театра-студии «Йорик» Айвар Пецка отмечал свой 50-летний юбилей. Отмечал не средь шумного банкета, а на сцене. В качестве праздничного «проживания» на родных подмостках Айваром была выбрана срежиссированная им же несколько лет назад поэтическая композиция «Поэт Евгений Шешолин — Жизнь. Судьба. Творчество». Чуть позже, там же, уже в более тесном кругу коллег, друзей и родных был разрезан именинный торт и поднят бокал шампанского во здравие юбиляра.

Мы с Айваром встретились еще до этого волнительного для него дня и очень славно побеседовали. Я благодарна своему собеседнику за открытость, образность в выражении своих мыслей и чувств. Два часа беседы пролетели вмиг! Надеюсь, что и вам будет интересно.

Преодоление

— Родился я в деревне Новая, ныне Гришканской волости. В многодетной семье с польскими корнями стал четвертым. Нельзя сказать, что семья была религиозной, но свои отношения с Богом имелись — все были крещеные, католики.

Я тут времечко назад интересовался происхождением нашей фамилии и удалось выяснить, что в Чехии существует такое землячество, город Пецка. А до этого была крепость, монастырь. Носителей фамилии Пецка по всему миро немало, а в Латвии мы единственные. Скорее всего, из Чехии что-то пошло в Польшу, а уже оттуда к нам сюда, в Латгалию.

Закончил восьмилетнюю русскую Заречную школу. Приятностей из детства помнится немало, но одна неприятность, знакомая практически каждому сельскому ученику, запомнилась на всю последующую жизнь — это долгий, в несколько километров, путь из дома в школу и обратно. Сейчас видится, так надо было, во благо, на преодоление.

Среднее образование я получал уже в городе, в
3-й школе. Я и ранее рвался в город, да родители не пускали, все боялись за меня — маленький, щупленький, «сам в себе».

Не сказать, что были у меня какие-то выдающиеся школьные успехи, но вот читать полюбилось  с раннего детства.

В 10-м классе у нас сформировалась замечательная компания из четырех одноклассников — схожие вкусы, взгляды, интересы. Я получил долгожданное общение. Думаю, что эта дружба с одноклассниками повлияла на мое дальнейшее становление.

После выпускного, в 81-м, когда встал вопрос, а что же дальше, я, давно мечтавший вырваться из привычного уклада, принял решение последовать за другом и пробовать поступать в Ленинграде. Друг выбрал электротехнический институт, мне приглянулся кинотехникум — на оператора. Я жаждал нового! И опять было услышано испуганное родительское «не пущу!».

Новое

— Несколько иное, чем думалось, но новое состоялось — я пошел работать на завод, тогда еще «Электростройинструмент». Трудился там 9 лет с двухгодичным перерывом на армию. После службы возвращаться к токарному станку не хотелось, думалось попутешествовать — страна-то большая какая, сколько всего интересного!

А потом интересное случилось и на родном заводе — я влился в ряды активной трудовой молодежи, основавшей свой собственный клуб «Эллин». Первоначально молодежный клуб возглавлял наш комсомольский лидер Владимир Савин, потом Тагир Хабибулин, за ним — Нормундс Канепс, а уж последним «вожаком» стал я.

Вот эта послесменная жизнь была настолько насыщенной, что я до сих пор поражаюсь степени нашей активности, тому количеству мероприятий и событий, которые мы организовывали и создавали.

В какой-то момент на завод пришел молодой человек (Юра Матвеев), сказал, что он организовывает в клубе МКК театральную студию и ищет соратников. В итоге предложил присоединиться мне и еще нескольким. Сам Юра был учеником Игоря Николаевича Михайлова, который тогда служил в Народном театре.

Толчок

— Я продолжал подумывать о поступлении в вуз, даже были какие-то подвижки пройти заочные подготовительные курсы от Ленинградского института культуры. Но заниматься было некогда, вся энергия уходила на театральное творчество.

Помню, шел 89-й, юбилейный для Народного театра год, и Игорь Николаевич «ангажировал» из Питера своего преподавателя по сценической речи Нину Дмитриевну Алексееву. Юрий попросил ее немного позаниматься и с нами, в театральной студии.

Нина Дмитриевна поразила меня как человек, как специалист, мастер — это было что-то невероятное! Она цитировала такое количество стихов, могла так образно донести слово, что я понимал все — о чем стихотворение, что я чувствую при этом. Юра как раз готовил со мной спектакль по Маяковскому «Облако в штанах», и дама, видя мой неподдельный интерес, настоятельно рекомендовала поездку в Питер, где обещала поработать со мной основательнее. Поехал.

Интерес

— Я поступил на заочное отделение в Санкт-Петербургский институт культуры, на факультет режиссера драмы. Еще раз напомню, что шел 89-й год — наконец все открылось, хлынул неимоверный поток различной информации. Ленинград, который вот-вот снова станет Петербургом, бурлит, а у нас, студентов-заочников со всего вот-вот уже бывшего Союза, от всего происходящего просто крышу сносит! Искусство вышло из музеев и из подполья на улицу, жаждали своего слушателя различные мировоззренческие системы и т. д. и т. п.

Мы «ели», поглощали все, без разбора. За пять лет учебы, от сессии до сессии, я был упоен общением с питерцами — преподавателями, сокурсниками, прочей творческой интеллигенцией, которая встречалась на моем пути. Это нечто особенное, отдельная глава моей жизни, полная множества интереснейшего, которая логически завершилась в 1994 году дипломным спектаклем, поставленным мною на сцене «Йорика».

«Йорик»

— Во время учебы я продолжал работать на заводе, а из театральной студии потихоньку стал перебираться к Игорю Николаевичу, который задумал собрать свою студию. Так к 90-му году и появился «Йорик», тогда еще «бедный».   Нас было более 20 человек — масса идей, поиски воплощений. Я сразу же пробовал себя и как режиссер, и как актер. Моим первым спектаклем стал «Психоделический этюд» по пьесе Кароля Войтылы, шире известного как Папа Иоанн Павел II. Только сейчас я способен понять, насколько велик тот религиозный пласт, что заложен был в это произведение. Я же выбрал материал и работал с ним чисто интуитивно, без более глубокого погружения.

После пяти лет работы в «Йорике» со мной случился некий кризис, оказавшийся затяжным. Такая… «революционная ситуация» — жуткое неудовлетворение собой, окружающей действительностью, вообще всем. И я ушел из театра.

Метания

— В то мятежное для меня лето я поехал в Петербург, встретился с однокурсниками, они познакомили меня с людьми, которые, в свою очередь, пригласили меня в небольшой частный театр. Грешным делом подумалось, что из этого может что-то получиться: предлагают работу, есть где жить — почему не попробовать?

Конечно, и этот период был интересным, насыщенным. Но вот все не покидало чувство неудовлетворенности. Надо сказать, что там диплом оконченного мною учебного заведения котировался плохо, я, поначалу окруженный людьми из «настоящих» театральных вузов, своей альма-матер стеснялся. А в какой-то момент, устав от стеснения, на всенепременнейший при знакомстве в творческих кругах вопрос, где учился, отвечал уже с вызовом: «В институте культуры!» Такая уверенность некоторых обескураживала, а мне придавала видимость независимости от общественного мнения.

За два года работы в Ленинграде я получил колоссальный опыт, как профессиональный, так и жизненный. Я видел счастливых людей, которые довольны тем, что им дано, и большего не требуют, лишь бы была возможность заниматься любимым делом. Я также наблюдал, как страдают от чувства нереализованности, неустроенности стареющие актеры. Они пребывали в каком-то своем иллюзорном мире, внутри них было слишком большое ожидание, запрос. Смотреть на это было больно, людей жалко. Я так не хотел.

В тот период метаний, активно интересуясь различными философскими практиками, я познакомился с одним интересным человеком, который проводил тренинги по расширению сознания, причем все эти медитации преподносились с христианской направленностью. Все это вещи, конечно, спорные, а по моему нынешнему пониманию — неприемлемые, но тогда, знаете, помогло хоть на время приобрести подобие внутреннего покоя. И родился интерес к православию. А во время одного из своих летних приездов домой я познакомился с отцом Виктором (Мамонтовым).

Отец Виктор

— То, что отец Виктор удивительный человек, слышали даже те, кто его ни разу не видел. Родился на дальнем Востоке, учился в Москве. Филолог по образованию, в определенный момент он принял монашеский путь, а в 1982 году был рукоположен в священники. С того же года он в Карсаве. Тогда, в 90-е, к нему за советом приезжали со всей некогда необъятной страны.

В то лето я провел неделю в Карсаве и понял, вот оно — надо только увидеть, понять и принять. Все, что со мной происходило ранее, так или иначе вело к встрече с этим человеком и с этим местом.

Я и до этого ходил в церковь, испытывал такую потребность. У меня появился мощный стимул к тому, чтобы вернуться сюда окончательно.

По благословлению о. Виктора я прошел годичный огласительный курс, который мне позволил многое понять в Церкви, обрести крепкую Веру, встретить братьев и сестер во Христе.

Мы читали писание, обсуждали, рассуждали, ставили вопросы и ответы. Батюшка не давал готовых советов и ответов, больше молился, учил молиться нас — разговаривать с Богом, и ответы приходили сами.

И когда оглашение закончилось, о. Виктор совершил таинство миропомазания. Чуть позже я закончил Московскую высшую православную школу, богословское отделение.

Мне очень нравится то, что сейчас происходит в православном приходе Резекне, я с удовольствием участвую в работе воскресной школы для детей, открывшейся два года назад.

Татьяна

— Тогда, в конце 90-х, я полностью погрузился в церковь, но надо было на что-то жить, и я устроился работать в хлебопекарню. После была пара мебельных фирм и только лишь в 2008 году я вернулся в «Йорик», где работаю и по сей день.

Церковь к театру относилась и продолжает относиться по-разному. Бывали времена, когда «лицедеев» даже хоронили вне кладбища — «пожалуйте, мол, за оградку!». В этом отношении о. Виктор не такой, он сам человек творческий и всегда поощрял проявление творчества в других. При поддержке о. Виктора проводились вечера памяти Анны Герман, Анастасии Цветаевой, с которой он был знаком лично, концерты различные, в том числе и на сцене «Йорика».

Как-то моя коллега по театру, Татьяна Сухинина, которая переживала тогда не самый легкий период своей жизни, попросила отвезти ее в Карсаву к о. Виктору. Возможно, именно это решило многое в наших судьбах. В какой-то момент я понял, что нехорошо быть человеку одному, настало время определяться — либо это путь семейной жизни, либо это путь служения. Спросил совета у батюшки, он, по обыкновению своему, велел молиться, «Господь подскажет!». Так пришло осознание правильного выбора. С того момента прошло 14 лет, сейчас у нас с Татьяной трое детей — Кирилл (12), Агния (7) и Мартин (3).

Таким образом, я считаю, что мы с супругой встретились в церкви, не в театре. Батюшка нас благословил, повенчал, покрестил наших двоих детей. Без высокопарности церковь — это стержень, на котором в нашей жизни держится все — семья, работа и прочее. Все, все, все.

— Айвар, как полагаете, за прожитый отрезок жизни вам удалось узнать самое главное — то, что и заключает в себе смысл существования?

(Долгое молчание) На данный момент я не задаюсь таким вопросом. Думаю, что подобные вопросы возникают во времена внутренних кризисов. Поэтому эта проблема, возможно, будет меня волновать позже. Пожалуй, главное происходит сейчас.

 

25 февраля 2014
Average: 3.7 (3 votes)

Добавить комментарий

3 + 9 =
Решите эту простую математическую задачу и введите результат. Например, для 1+3, введите 4.