Баксы

Это было в тот год, когда на смену «репшикам» пришли латы — страшно дорогая валюта, дороже даже фунта стерлингов. А у торгового люда на руках вовсю ходили доллары. В Польше и Литве за товар рассчитывались только в них. Вообще очень интересное время было. Чтобы выжить, все крутились, как могли. Закон и криминал шли бок о бок. На литовско-польской границе, в Лаздинай, сплошное столпотворение из автомобилей, автобусов, даже мотоциклов с колясками. Народ днями и ночами жил на этой границе. Очередь в шесть-семь километров никого не пугала. Загадили около дороги все кругом, и ни одного туалета. Везли в эту Польшу все, вплоть до зубной пасты. Нас, неграждан, не пускали никуда. Мне как шоферу хватало работы и здесь. Я возил людей в рижский аэропорт. Звонили днем и ночью. Никому никогда не отказывал. Наработал свой контингент, они знали меня, я их. И вот однажды звонит женщина:

— Вы не могли бы со мной съездить в Ригу за товаром?
— Нет проблем, мадам!
— Давайте сразу договоримся об оплате. 
Она выставила свои условия, я подумал и согласился. Бензин был еще не такой дорогой. Она заправляет машину на пятьсот километров из расчета восемь литров на сто километров, обед за ее счет и двадцать пять латов наличными. Договорились на пятницу, была среда, третье сентября. Вечером мы со своей бабушкой едем на день рождения к любимой невестке Тане. Все шикарно. В конце вечера караоке, у них вся аппаратура есть. Каждый пел по своему выбору. А я по жизни гудила — люблю, чего греха таить, цыганские романсы и песни. Объявляю себя всегда сам. И в тот вечер я спел романс «В дверь стучится зимний вечер» Изабеллы Юрьевой. Машина выдала оценку — сто. Столько лет жили люди и не знали, что у меня такой шикарный баритон. А когда уходили и прощались, бабушка попросила Таню дать что-нибудь почитать, только не Дарью Донцову с ее вечными мопсами. Таня порылась по полкам и предложила Александру Маринину. Как сейчас помню, «Седьмая жертва». Ну любит моя старушка детективы, пусть тешится. Чтение перед сном у нее как ритуал. Я засыпаю быстро, а она хоть несколько страниц, но прочитает. В ту ночь она не уснула совсем. Когда легла и открыла книгу, ей на грудь упала бумажка, оказавшаяся стодолларовой купюрой. Франклин смотрел ей в глаза.
— Видишь, — говорил он, — как тебе, бабуля, повезло. Стоило открыть книгу Марининой, и деньги на груди. Старушка потрясла еще, но больше не падало.
— Ух ты! Интересно, а знает ли Таня об этом? Хорошо бы не знала. 
Она мучилась всю ночь. Ее терзали сомнения, как в Гамлете — взять или не взять. Утром она мне ничего не сказала, я был в полном неведении.
— И что ты все копаешься, поел, попил, шел бы в свой гараж, я уборку делать буду. Она выгоняла меня, чтоб дождаться девяти часов, когда откроется банк и она сможет позвонить. В девять она позвонила:
— Скажите, пожалуйста, вот сейчас идет обмен старых долларов на новые. У меня купюра в сто долларов 1983 года. Сколько я потеряю при обмене?
Ей ответили, что потеряет всего шесть долларов.
— Благодарю вас, — ответила старушка.
Я был в гараже, занимался машиной. Бабуля готовила себя к выходу в свет, в банк. Она принарядилась, даже нижнее белье надела все новое. В банке никого не было, не считая двух полицейских у себя в подсобке, да парня, сидевшего за стойкой. Бабушка поздоровалась с парнем:
— Я только что звонила по поводу обмена долларов.
— Да, — ответил парень — Давайте вашу денежку.
Он вставил сто долларов в какую-то машинку, она крутанула барабан и выплюнула купюру.
— Фальшивая! Ваши доллары фальшивые, — сказал парень.
— Не может быть! — возмутилась старушка.
Парень вставил деньги повторно, и снова машинка выкинула купюру.
— Что делать будем, бабуля? — задал вопрос парень.Двери банка автоматически закрылись. В голове старушки пронеслась мысль: ее ведут в КПЗ до следствия. Дед в гараже ничего не знает. А ведь это ему придется навещать ее в тюрьме и носить передачи.
— Нет, видно, не зря я надела все чистое, тем более нижнее белье. Вдруг помру от страха, будут раздевать, скажут: «А у старушки белье-то французское. Конечно, фальшивомонетчица».

— Знаете, — сказал парень. — Я никого не буду вызывать. Я верю, что Вы не знали, что это фальшивка. И даже не буду отбирать Ваши деньги. 
Он подошел к окну и показал на большую урну:
— Вот Вы сейчас выйдите и порвите просто на мелкие клочки купюру.
Старушка вышла, с облегчением вздохнула, что так хорошо кончилось. Подошла к урне, нагнулась. Но это же наши люди. Парень наблюдал в окно. Бабушка сымитировала жесты, как будто порвала, посмотрела на парня. Тот тоже остался доволен, что не посадил старушку.
— Таня, привет! Я вчера у тебя взяла книжку. 
— Да, мама, а что случилось?
Бабушка рассказала ей все и про бессонную ночь, и про обмен, про свои терзания, сомнения. На том конце провода, услышав все это, невестка хохотала.
— Мама, это мне в Польше подкинули. Я знала, что она фальшивая, это как закладка между страницами.
К обеду я пришел домой. На холодильнике лежала стодолларовая купюра.
— Это откуда же у нас такое богатство? — воскликнул я.
Бабка с юмором ответила, что заработала на ул. Бривибас, где в то время можно было заниматься проституцией. Когда она мне по порядку все рассказала, я рассмеялся и положил фальшивые доллары к себе в бумажник.
В пятницу я ехал с хозяйкой шикарного магазина верхней одежды, ее звали Ольга. Участок дороги Резекне — Виляны в любое время суток надо проезжать, соблюдая все правила, главное, чтобы скорость была не больше девяноста. Жил тогда в Сакстагалсе дорожный полицейский. Это участок — его кормушка. Он как черт из табакерки мог выскочить из кустов со своей полосатой палкой. Да и Екабпилс не лучше. Там скоростные ограничения вообще до сорока километров, тоже кормушка для ребяток.
В Риге, как ни странно, сделали все, закупили эксклюзив рижского пошива под «Версаче и Валентино». По дороге домой, на въезде в Кокнесе, есть хорошее кафе. Ольга попросила заехать. Мы чудесно покушали, правда, дороговато, но огромные порции. Выехали со стоянки. Встречные машины мигали светом, предупреждая о полиции с радаром.
Я ехал, не нарушая правил, скорость пятьдесят километров. Они своим радаром вели меня. И когда до них оставалось метров двадцать пять, прибавил скорость. Уже проскочил указатель с названием поселка, когда загудела сирена и за мной началась погоня. Они обогнали меня, перегородив своей машиной дорогу. Одновременно выскочили два психопата, один уже расстегнул кобуру пистолета. По правилам я не могу выйти из машины, пока не разрешат полицейские. Я сидел и ждал. Они говорили по-латышски. Кричали — ну, дед, ты попал на бабки. Попросили пройти в полицейскую машину.
— За превышение скорости Вам штраф тридцать латов, — и показали фиксатор скорости.  Электроника высветила семьдесят пять километров вместо пятидесяти.
— А нет проблем, — ответил я, — тридцать так тридцать. 
Я похлопал себя по карманам. Было только два лата одной монетой. Этого не хватало.
Я сказал:
— Ребята! Вот есть у меня сто баксов, берите по курсу. 
Глаза их засияли. Была же пятница. Они прикинули, как хорошо вечером проведут время. 
— Эдвин, — сказал один другому, — позвони на заправку, узнай, какой сегодня курс. 
Тот позвонил, а второй на калькуляторе подсчитал, сколько с меня взять. Получилось, что мне еще положена сдача в тридцать семь латов.
— Смотрите, дед, больше не нарушайте, — попросили они.
— Яволь! — невозмутимо ответил я.

Ольга сидела ни жива ни мертва. Она спросила, сколько я заплатил штрафа. А когда узнала, возмутилась.
— Да здесь никогда больше пятерки не брали. Вот паразиты! — негодовала она.
— Не переживайте Вы так, — и рассказал о происхождении этой купюры. Она хохотала до самого Резекне. 

— Знаете, дядя Миша, в понедельник мне снова нужно в Ригу.
— Нет проблем, — ответил я.
Дома вечером я отдал бабушке заработанные двадцать пять латов и тридцать семь латов сдачи с фальшивки. Она смеялась до упаду.
В понедельник при въезде в Кокнесе проверяли все машины марки Passat Variant. Мы с Олей ждали этой встречи. Меня остановили, и я их сразу узнал. Полицейские еще до сих пор были не в себе, что их так глупо надули.
Аптечка, аварийный знак и все остальное у меня было. До сих пор остается загадкой, как они меня не узнали. Мой нос картошкой, уж его-то можно было запомнить.
— А в чем дело, ребята? — спросил я их.
— Да так, ни в чем, просто проверка.
Прибыли в Ригу, улицы которой я не знал.
— Дядя Миша, родной, так в туалет хочу, еле терплю, давай где-то остановимся.
Я проезжал департамент сельского хозяйства. Знал, что там есть стоянка, а на первом этаже туалет. Ольга побежала делать свои дела, я остался. Поставил машину рядом с двумя шикарными авто и только тогда увидел, что в каждом сидят вооруженные охранники. Они кого-то ждали. Я стоял около своей машины и курил. Вдруг вся охрана выскочила со словами «Идет, идет». На крыльцо с охранником вышел Андрис Шкеле, его путь лежал мимо меня. А так как скоро ожидались выборы, по всему Резекне висели портреты этого политика. И его лицо стало не просто знакомым, а чуть ли не родным. Когда по улице Дзелзцельниеку я шел в гараж, там стояла трансформаторная будка, на которой висел портрет Шкеле. 
Когда государственный муж со мной поравнялся, я с ним поздоровался: «Васалс, Андрис». Шкеле протянул мне руку, и я ее пожал. На нем был шикарный костюм серого цвета, пахло дорогим одеколоном. Ольга, стоя на крыльце, видела наше рукопожатие.
— Ты что, знаешь Шкеле? — спросила она меня.
— А то, — ответил я.
По дороге домой мы опять обедали в том же кафе. На стоянке стояла машина уже известных нам полицейских. Они обедали. И только мы принялись за еду, как в окно я увидел подъехавшую патрульную машину. В кафе зашел просто хохочущий офицер, мои знакомые тоже от души смеялись. О чем они говорили, мне перевела Ольга. Оказалось, что этот третий кого-то штрафанул и получил сто фальшивых баксов. А когда в обменном пункте сказали, что его сослуживцы тоже приходили менять деньги, ему захотелось их увидеть. Они сидели за столом и хохотали. Я им тоже улыбнулся. И на нашей улице иногда бывает праздник. А правую руку после приветствия со Шкеле я не мыл целую неделю. Все-таки хоть и паршивцем он был, но нашим, родным паршивцем.
Конец.

09 июня 2016
Голосов еще нет

Добавить комментарий

1 + 13 =
Решите эту простую математическую задачу и введите результат. Например, для 1+3, введите 4.