Дорога в Улин

Письма

На берег озера Улей Леля вернулась в лет пятнадцать. Почти взрослой барышней, со слов мамы…
Все ее двоюродные братья и сестры к этому времени уже разлетелись из родного гнезда, как те белоснежные озерные чайки, что взлетели над сверкающими волнами и с криком скрылись на острове Лебяжьем…

И маленький Вовка тоже подрос, как-то незаметно. Ему уже было лет семнадцать-восемнадцать. Он уехал в Ленинград, поступил в автодорожный институт, пошел по стопам старшего брата Сашки. Двоюродные Олины сестрички - Надюша и Валюша — тоже перебрались в город на Неве: учиться, работать, строить свою жизнь в прекрасной северной столице. 
Павел Иваныч со своей несравненной Марией на тот момент переехал в новое жилье. Рукастый Иваныч построил дом с размахом: просторный, светлый, правда, и недоделок в нем еще было предостаточно. Дом, как оказалось потом, стал стройкой века, как ни грустно это было признавать и самим хозяевам.
— Дети достроят, даст Бог…— надеялся отец. 
А пока дом обживался медленно: ленинградцы, как их величал отец, приезжали редко, тепла в нем не было, уюта… Может, поэтому, а может, и по другой причине Иваныч стал чаще выпивать, что уж тут греха таить…
А незаконченное строительство всё чаще требовало сил, времени и средств. К слову, оно изрядно потрепало нервы ненаглядной черноглазой Марии. Ведь в те далекие годы, уже канувшие в Лету, ох и трудно было достать строительный лес, шифер, краски и прочую необходимую для ремонта мелочь. Тут дядюшка, честный и добропорядочный человек, прошедший всю Вторую мировую, решил пойти на небольшую хитрость. Обстоятельства так сложились, сама жизнь подтолкнула к тому, что он переступил самого себя, свои моральные принципы.
В то время Павел Иваныч уже работал директором Улинской школы, той самой, где по совместительству еще и преподавал математику сельским ребятишкам. Воспользовавшись своим авторитетом среди районного начальства, будучи на хорошем счету, он всюду, где надо было подмазать, чтобы достать и привезти строительный материал для нового дома, использовал стандартный подход, дошедший и до наших времен, — бутылку! 
Иваныч был отменным мастером изготовления прекрасной домашней наливки, короче, самогонки. В этом хитром деле не было ему равных, как впрочем, во многом остальном, где он прикладывал свои умелые руки и светлую голову.
Дядюшка не стоял на месте: разбил возле дома огромный сад. Почему-то ему хотелось, чтобы дом окружали цветущие плодовые деревья, плыл в открытое окно благоухающий аромат созревающих плодов, жужжали веселые, неунывающие, как он, пчелы.  
Это — мои скромные мечты, — писал он сестре Ларисе, — но я их осуществлю…
В том диковинном саду, на берегу озера Улей, произрастали невиданные для калининской земли ягодные кустарники и плодовые деревья. 
Иванович выписывал их отовсюду. Завел переписку с садоводами-любителями со всей матушки Руси. Ему слали и виноградную лозу, и какие-то особые кусты черноплодной рябины, необыкновенно крупный крыжовник и разную смородину. 
Один садовод-любитель прислал даже семена особо сладкой, не боящейся заморозков дыни. В саду же разместил дядюшка и большое количество пчелиных ульев. Особых пчелок ему тоже насоветовали пчеловоды-любители из Подмосковья. Для улучшения урожая в саду и огороде. Для лечебных целей. Вообще, всё бы ничего, но вот вечерние посиделки Иваныча мешали расслабиться его ненаглядной Марии — хозяйке уже немногочисленного семейства.
Тетя Маруся, кстати, преподававшая в школе русский язык и литературу, очень стеснялась своего незавидного, как ей казалось, положения. Вроде бы и жена директора, сама педагог, а справиться с трясиной, в которую всё глубже погружался ее любимый Павлуша, она почему-то не могла. 
Наверное, и дети из-за этого не хотели приезжать в родной дом, где всё потемнело в последнее время, словно перед грозой.
Откуда же это известно племяннице Леле, жившей за сотни километров от прекрасного озера Улей? Может, ей покоя не дает не исполнившаяся мечта побывать всё-таки на острове Лебяжий? Ей-то как раз и была хорошо известна жизнь далеких, но любимых родственников. 
Павел Иваныч со своей сестрой Ларисой, Лелиной мамой, частенько переписывался. Как же интересно и обстоятельно, откровенно описывал он происходящее в своей семье! Наверное, только в письмах он и мог открыться, не стесняясь своих сокровенных чувств, выдавая порой семейные секреты.Эти теплые и многословные письма, как маленькие повести, стали неотъемлемой частью и семьи далекой сестры Ларисы. Что бы ни происходило на берегу озера Улей, всё это быстро становилось известным и в далеком латгальском предместье. Почта хорошо работала, особенно авиа. Была и такая доставка корреспонденции, помните?

Что скрывать, любило семейство сестры эти пространные послания ее среднего брата! Уж расписывать и сгущать краски он умел… не письма, а целые приключенческие рассказы. Слушали их всегда с огромным вниманием, не пропуская ни единого слова. 
Читала их обычно Лариса вечером, после тихого семейного ужина. Стол убирался. Наступала свободная минутка после утомительного летнего дня, наполненного разными хлопотами и суетой по хозяйству, на огороде, в доме. Доставалось всем — и родителям, и Леле с братом Аликом, ведь раньше чуть повзрослевшие дети быстро становились первыми помощниками на селе, всегда на подхвате.
А эти почти что литературные чтения были некой отдушиной в пестроте быстро летящих будней! 
Частенько мама Лариса их перечитывала — она и сама любила писать письма. В те времена люди имели доброе свойство характера: они переписывались, подробно излагая суть всего происходящего как в своей семье, так и интересуясь происходящим в семьях своих родственников, друзей или просто хороших знакомых! 
И так искренне и душевно, скажу я вам, интересовались! Просто диву даешься — ведь не было за этим искренним интересом никакой корысти или выгоды.
Однажды мама Лариса получила письмецо, написанное не твердой рукой незабвенного дядюшки, а женской — нервной, писала сама тетя Мария. 

Встреча с прошлым

Мария просила о помощи. Это был горький крик измученной души в самом прямом смысле этого слова. Павел Иваныч лежал в больнице с нервным срывом. Почему, что конкретно произошло, тетя не писала. Такова ее была скрытная натура. Просто просила приехать сестру к брату, по возможности скорее. Была в письме приписка внизу про какую-то зашитую под кожу ампулу. Всё это было странно, если не сказать и страшно. В семействе сестры Ларисы все ужасно разволновались. 
Девочка Леля же, слушая это горестное послание, решила, что надо срочно спасать любимого дядюшку. Только как, она не знала.
Лариса, посоветовавшись с мужем Юрием, на следующий день стала собираться в дорогу. С собой она решила взять и дочку Лелю. Вместе с сообразительной дочкой как-то спокойнее в пути. Леля очень обрадовалась. Как хорошо оказаться летом в живописном поселочке Улин на берегу необыкновенного озера Улей! Что может быть интереснее и увлекательнее! К тому же готовая тема для сочинения «Как я провел лето»!
Путешествовать ей очень нравилось, почти каждое лето родители навещали дальних родственников и детей с собой, по обыкновению, брали.
Для Лели и Алика эти поездки были детской утехой, каплей счастья, солнечным лучиком в той прозе жизни, которая их окружала. Этих впечатлений им хватало на целый год, хотя для каждого подростка в то время любой выезд из дома был и счастьем, и радостью. По понятным причинам. Позволить путешествовать мог только обеспеченный человек!
Конечно, Лелины воспоминания от первой поездки в Улин были не самые радужные, только одно неудачное плавание среди бушующих волн чего стоило, но всё же закончилось благополучно. 
Потом они с братом Аликом и двоюродными братьями и сестрами наверстали упущенное время: наигрались, набегались, искупались в волшебной озерной водичке.
Но предаваться воспоминаниям времени не было. Лариса предложила Леле не мечтать, а взять в дорогу необходимые вещи: до отправления поезда оставалось совсем немного. Были недолгими сборы.
Добрались дочка с мамой на станцию с одноименным названием Улин рано утром. Доставил их таки этот медленно тянущийся, как длинная зеленая гусеница, пассажирский поезд «Рига-Москва». В те томительные часы ожидания вдаваться не буду. На жесткой скамейке привокзальной площади, под туманным светящимся фонарем, Леле с мамой пришлось провести долгие часы ожидания.
Всякий раз, слегка задремав на плече друг у друга, они резко вскакивали под дребезжащий голос, невнятно сообщавший о прибытии очередного пассажирского состава, только не того, который они ожидали. Поезд почему-то задерживался. Но всё когда-нибудь да заканчивается.
Утомленные, но счастливые, они наконец-то разместились на своих плацкартных местах. Сон сморил путешественниц. Маленькая, затерянная в глухих калининских лесах станция Улин встретила Лелю прекрасным июньским рассветом. За годы, промчавшиеся с момента последнего пребывания на калининской земле, как оказалось, тут мало что изменилось.Станционная будка стояла на прежнем месте, рядом цвел куст розового шиповника, как в той знаменитой пушкинской истории. Чуть поодаль стояла тетя Мария. Она нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. Беспокойство ее мучило. Хоть полученная телеграмма от Ларисы ее немного и успокоила, но напряжение последних дней, видимо, давало о себе знать.
А Леле, плохо выспавшейся в тряском вагоне, было не до тети Марии. Ей хотелось обрести почву под ногами да освободиться от своих, каких-то навязчивых, совсем не детских мыслей. Что-то ее беспокоило, только что? Мама рядом, доехали благополучно, тетя встретила. Какое-то предчувствие беспокоило ее тонкую ранимую душу.

— Ты что, уснула? — мама тронула задумчивую дочку за плечо. — Посмотри лучше, какая красота!
Действительно, в окружающем их прелестном летнем пейзаже было что-то очень располагающее, притягивающее взгляд, родное. Вот и эта узкая тропинка, извивающаяся серой лентой в изумрудной траве, вдруг вспомнилась Леле! Весело и гостеприимно приглашала она окунуться в густой ельник, суливший утреннюю прохладу под пение лесных неунывающих птичек. 
Лариса и Леля будто скинули душевную и телесную тяжесть и дружно зашагали вслед за энергично шагающей Марией. Вскоре ельник закончился. Предстоял путь под открытым небом, хорошо, что это было утро, наполненное щебетом и гомоном, отвлекающее как приезжих, так и саму хозяйку от дурных мыслей. По проселочной дороге со щетинистыми метелками седой от пыли травы и предстояло добираться в поселок Улин.
Заглянув в глаза маме, Леля поняла, что та тоже мучается от неизвестности, ожидая плохих новостей от родственницы. Мария же уверенно шагала вперед, изредка переговариваясь с Ларисой. 
— Значит, ничего страшного не произошло, — выдохнули облегченно и почти одновременно мама с дочкой. — Может, всё утряслось.
А сельская дорожка всё бежала и бежала, мелькали в траве летние цветочки, приветствуя вновь прибывших землян своими пестрыми головками. Утренний воздух еще был не раскаленный, а ветерок легкий и душистый. Он приятно освежал раскрасневшиеся от ходьбы лица путешественниц. Долетавший временами сладкий аромат цветущих лип напоминал приезжим, что поселок не за горами и что они скоро будут отдыхать в новом доме Иваныча.
Не унывал и жаворонок над головой: неслись его звонкие трели к земле, возвещая о прекрасном лете, которое быстро катилось к июлю, с его жарой и душистым сенокосом.
Одной Леле было грустно и чуточку тревожно. Может, она просто устала шагать по пыльной дороге в неизвестность? Но почему? Мама рядом, тетя рядом, она же не кисейная барышня, в конце концов, как называл ее раньше старший брат Алик. Просто ноги уже гудят от непрерывной ходьбы, солнышко начало припекать голову. Эх, взять бы с этажерки любимую книжку да укрыться в тенечке, в кустах домашней сирени. А кругом витали разные насекомые. Отвлекаться на раздумье не было возможности.— Как приятно пахнет, — вдруг мелькнуло у Лели. — Это, наверное, пахнут липы с той самой школьной аллеи, высаженной дядюшкой и его учениками. Как же они, наверное, вымахали за эти годы.
Леля с нескрываемым любопытством поднялась на цыпочки, высматривая школьную аллею. Но обзору мешали кусты ольховой лозы, заполонившей всё видимое пространство. 

Мама Лариса с жалостью посмотрела на дочку: «Конечно, устала дочка, но и виду не подает, шагает себе, не отстает, не жалуется, вот молодец». 
В этой поездке Леля открылась совсем с другой стороны. Порой даже Лариса, взрослая и мудрая женщина, теряла терпение, а Леле всё нипочем:
— Откуда у дочки такая выдержка? Наверное, повзрослела незаметно. Даже возникшее недоразумение при высадке из вагона не напрягло ее. А могли ведь запросто проехать маленькую станцию, затерявшуюся средь густых лесов и болот калининских. Всё же дочка — молодец, вовремя заметила быстро промелькнувшее в окне название их станции. Лариса даже поежилась от неприятных воспоминаний. Вспомнила, как выскочили они из вагона прямо на ходу поезда. Будто их кипятком ошпарили. Какой-то парень, куривший в тамбуре, помог им открыть заклинившую дверь. Вслед полетели дорожные сумки. Путешественницы еле дух перевели от испуга. Но приходить в себя пришлось по дороге в Улин. Слава Богу, руки- ноги целы, а мелкие ссадины на руках да царапины на коленях не в счет.  
— Спасибо вам, добрые люди, — громко крикнула вслед уходящему составу Лариса. 
Леля в это время молча собирала разбросанные вещи. Ни одного слова она не проронила, только потирала ушибленные места. То ли еще будет впереди, она не знала. Хорошо, Мария вовремя их встретила, помогла нести сумки с латвийскими гостинцами. Навязчивые мысли о брате несколько улеглись в голове Ларисы. Раз Мария молчит, значит, не так всё и страшно. Может, напрасно Мария и паниковала. Известно, что была еще той паникершей, под стать самой вечно тревожащейся Ларисе.
— Всему свое время, — успокоила она себя. — Вот и Леля что-то уж слишком задумчива. Странно, а такая болтушка, может часами говорить, не останавливаясь.
А наша путешественница в это время занимала себя мечтами о предстоящей встрече с озером Улей. Как-то оно встретит на сей раз юную особу? В душе у юной барышни теплилась надежда на встречу с островом Лебяжий. Вдруг дядя устроит ей сюрприз, иначе незачем было ехать в такую даль? Но тут прорвало вдруг Марию. Всё накопленное напряжение последних дней вылилось на гостей. 
Оказывается, она давно и тщетно пытается поговорить с Павлом Иванычем. Но не получается по разным причинам. Дядюшка прижился в стареньком жилище. Занимается только тем, что ему нравится: любимыми пчелами, садом и наливкой, в новый дом почти не заходит, забросил совсем.
Его стали посещать какие-то видения из прошлого, иногда он разговаривает сам с собой. Обидчив стал, как маленький. И всё из-за неоконченного строительства, будь оно неладно. Мария беспокойно сверкала черными глазами.
— А еще эти вечерние посиделки с соседом, объявился тут один его однополчанин, неподалеку комнату снимает.
В эту минуту тетя казалась такой растерянной, такой одинокой. 
— Нет, не зря мы приехали, совсем не зря, — Лариса, как могла, успокаивала невестку. Леля внимательно смотрела на тетю. 
Наконец-то вдали показался Улин. Лариса с Лелей незаметно переглянулись: их ожидание не оправдалось. Вокруг деревни, как в душе у Марии, царило некое запустение. А может, изменилось их представление о добром прошлом.
Сердитые пчелы
А всё от густых зарослей ольхи. Нет от нее спасения нигде. Изобилует ею и Нечерноземье. Активно наступает этот кустарник на село, некогда казавшееся таким красивым и уютным. А может, хозяева домов устали бороться с этим чудовищем? Вот ольха и разошлась: зло и решительно полонит калининскую почву. Зато сельская дорожка приносит приезжим явное удовольствие, всё такая же мягкая, утопающая в теплой пыли, как в то далекое Лелино детство.
К новому дому Иваныча гости пробирались гуськом, осторожно шагая за хозяйкой Марией: через огород с большим участком обильно разросшейся ранней картошки, с аккуратно выполотыми грядками зеленого лука, свеклы и моркови, и прочей овощной россыпи. Глаза разбегались от этого изобилия…
— Неужели это всё больной Павел успевает? — недоумевала Лариса.
— Смотри ты, какие борозды прямые, а грядки ровненькие, словно вымерены, может, Мария всё выдумала, с нее станется.
Стараясь не замочить подолы платьев, родственницы и хозяйка ступали медленно и осторожно, будто шли по топкому болоту.
Тетя Маруся только сейчас вспомнила, что повела родственниц не той тропинкой к дому, сэкономила время, а надо бы идти со стороны улицы. А теперь проблем не оберешься.
Возле старого хозяйского жилища находились пчелиные ульи. Те самые, о которых были наслышаны некогда и Лариса, и Леля. 

Из дядиных писем, конечно. Но кто знал, что именно в приезд гостей пчелы проявят свой непростой характер. Может, запахи они привезли с собой чужие, незнакомые?

Полностью читайте в газете № 16, на сайте - 24.04.18

19 апреля 2018
Голосов еще нет

Добавить комментарий

1 + 8 =
Решите эту простую математическую задачу и введите результат. Например, для 1+3, введите 4.