Дорога в Улин

Письма

На берег озера Улей Леля вернулась в лет пятнадцать. Почти взрослой барышней, со слов мамы…
Все ее двоюродные братья и сестры к этому времени уже разлетелись из родного гнезда, как те белоснежные озерные чайки, что взлетели над сверкающими волнами и с криком скрылись на острове Лебяжьем…

И маленький Вовка тоже подрос, как-то незаметно. Ему уже было лет семнадцать-восемнадцать. Он уехал в Ленинград, поступил в автодорожный институт, пошел по стопам старшего брата Сашки. Двоюродные Олины сестрички - Надюша и Валюша — тоже перебрались в город на Неве: учиться, работать, строить свою жизнь в прекрасной северной столице. 
Павел Иваныч со своей несравненной Марией на тот момент переехал в новое жилье. Рукастый Иваныч построил дом с размахом: просторный, светлый, правда, и недоделок в нем еще было предостаточно. Дом, как оказалось потом, стал стройкой века, как ни грустно это было признавать и самим хозяевам.
— Дети достроят, даст Бог…— надеялся отец. 
А пока дом обживался медленно: ленинградцы, как их величал отец, приезжали редко, тепла в нем не было, уюта… Может, поэтому, а может, и по другой причине Иваныч стал чаще выпивать, что уж тут греха таить…
А незаконченное строительство всё чаще требовало сил, времени и средств. К слову, оно изрядно потрепало нервы ненаглядной черноглазой Марии. Ведь в те далекие годы, уже канувшие в Лету, ох и трудно было достать строительный лес, шифер, краски и прочую необходимую для ремонта мелочь. Тут дядюшка, честный и добропорядочный человек, прошедший всю Вторую мировую, решил пойти на небольшую хитрость. Обстоятельства так сложились, сама жизнь подтолкнула к тому, что он переступил самого себя, свои моральные принципы.
В то время Павел Иваныч уже работал директором Улинской школы, той самой, где по совместительству еще и преподавал математику сельским ребятишкам. Воспользовавшись своим авторитетом среди районного начальства, будучи на хорошем счету, он всюду, где надо было подмазать, чтобы достать и привезти строительный материал для нового дома, использовал стандартный подход, дошедший и до наших времен, — бутылку! 
Иваныч был отменным мастером изготовления прекрасной домашней наливки, короче, самогонки. В этом хитром деле не было ему равных, как впрочем, во многом остальном, где он прикладывал свои умелые руки и светлую голову.
Дядюшка не стоял на месте: разбил возле дома огромный сад. Почему-то ему хотелось, чтобы дом окружали цветущие плодовые деревья, плыл в открытое окно благоухающий аромат созревающих плодов, жужжали веселые, неунывающие, как он, пчелы.  
Это — мои скромные мечты, — писал он сестре Ларисе, — но я их осуществлю…
В том диковинном саду, на берегу озера Улей, произрастали невиданные для калининской земли ягодные кустарники и плодовые деревья. 
Иванович выписывал их отовсюду. Завел переписку с садоводами-любителями со всей матушки Руси. Ему слали и виноградную лозу, и какие-то особые кусты черноплодной рябины, необыкновенно крупный крыжовник и разную смородину. 
Один садовод-любитель прислал даже семена особо сладкой, не боящейся заморозков дыни. В саду же разместил дядюшка и большое количество пчелиных ульев. Особых пчелок ему тоже насоветовали пчеловоды-любители из Подмосковья. Для улучшения урожая в саду и огороде. Для лечебных целей. Вообще, всё бы ничего, но вот вечерние посиделки Иваныча мешали расслабиться его ненаглядной Марии — хозяйке уже немногочисленного семейства.
Тетя Маруся, кстати, преподававшая в школе русский язык и литературу, очень стеснялась своего незавидного, как ей казалось, положения. Вроде бы и жена директора, сама педагог, а справиться с трясиной, в которую всё глубже погружался ее любимый Павлуша, она почему-то не могла. 
Наверное, и дети из-за этого не хотели приезжать в родной дом, где всё потемнело в последнее время, словно перед грозой.
Откуда же это известно племяннице Леле, жившей за сотни километров от прекрасного озера Улей? Может, ей покоя не дает не исполнившаяся мечта побывать всё-таки на острове Лебяжий? Ей-то как раз и была хорошо известна жизнь далеких, но любимых родственников. 
Павел Иваныч со своей сестрой Ларисой, Лелиной мамой, частенько переписывался. Как же интересно и обстоятельно, откровенно описывал он происходящее в своей семье! Наверное, только в письмах он и мог открыться, не стесняясь своих сокровенных чувств, выдавая порой семейные секреты.Эти теплые и многословные письма, как маленькие повести, стали неотъемлемой частью и семьи далекой сестры Ларисы. Что бы ни происходило на берегу озера Улей, всё это быстро становилось известным и в далеком латгальском предместье. Почта хорошо работала, особенно авиа. Была и такая доставка корреспонденции, помните?

Что скрывать, любило семейство сестры эти пространные послания ее среднего брата! Уж расписывать и сгущать краски он умел… не письма, а целые приключенческие рассказы. Слушали их всегда с огромным вниманием, не пропуская ни единого слова. 
Читала их обычно Лариса вечером, после тихого семейного ужина. Стол убирался. Наступала свободная минутка после утомительного летнего дня, наполненного разными хлопотами и суетой по хозяйству, на огороде, в доме. Доставалось всем — и родителям, и Леле с братом Аликом, ведь раньше чуть повзрослевшие дети быстро становились первыми помощниками на селе, всегда на подхвате.
А эти почти что литературные чтения были некой отдушиной в пестроте быстро летящих будней! 
Частенько мама Лариса их перечитывала — она и сама любила писать письма. В те времена люди имели доброе свойство характера: они переписывались, подробно излагая суть всего происходящего как в своей семье, так и интересуясь происходящим в семьях своих родственников, друзей или просто хороших знакомых! 
И так искренне и душевно, скажу я вам, интересовались! Просто диву даешься — ведь не было за этим искренним интересом никакой корысти или выгоды.
Однажды мама Лариса получила письмецо, написанное не твердой рукой незабвенного дядюшки, а женской — нервной, писала сама тетя Мария. 

Встреча с прошлым

Мария просила о помощи. Это был горький крик измученной души в самом прямом смысле этого слова. Павел Иваныч лежал в больнице с нервным срывом. Почему, что конкретно произошло, тетя не писала. Такова ее была скрытная натура. Просто просила приехать сестру к брату, по возможности скорее. Была в письме приписка внизу про какую-то зашитую под кожу ампулу. Всё это было странно, если не сказать и страшно. В семействе сестры Ларисы все ужасно разволновались. 
Девочка Леля же, слушая это горестное послание, решила, что надо срочно спасать любимого дядюшку. Только как, она не знала.
Лариса, посоветовавшись с мужем Юрием, на следующий день стала собираться в дорогу. С собой она решила взять и дочку Лелю. Вместе с сообразительной дочкой как-то спокойнее в пути. Леля очень обрадовалась. Как хорошо оказаться летом в живописном поселочке Улин на берегу необыкновенного озера Улей! Что может быть интереснее и увлекательнее! К тому же готовая тема для сочинения «Как я провел лето»!
Путешествовать ей очень нравилось, почти каждое лето родители навещали дальних родственников и детей с собой, по обыкновению, брали.
Для Лели и Алика эти поездки были детской утехой, каплей счастья, солнечным лучиком в той прозе жизни, которая их окружала. Этих впечатлений им хватало на целый год, хотя для каждого подростка в то время любой выезд из дома был и счастьем, и радостью. По понятным причинам. Позволить путешествовать мог только обеспеченный человек!
Конечно, Лелины воспоминания от первой поездки в Улин были не самые радужные, только одно неудачное плавание среди бушующих волн чего стоило, но всё же закончилось благополучно. 
Потом они с братом Аликом и двоюродными братьями и сестрами наверстали упущенное время: наигрались, набегались, искупались в волшебной озерной водичке.
Но предаваться воспоминаниям времени не было. Лариса предложила Леле не мечтать, а взять в дорогу необходимые вещи: до отправления поезда оставалось совсем немного. Были недолгими сборы.
Добрались дочка с мамой на станцию с одноименным названием Улин рано утром. Доставил их таки этот медленно тянущийся, как длинная зеленая гусеница, пассажирский поезд «Рига-Москва». В те томительные часы ожидания вдаваться не буду. На жесткой скамейке привокзальной площади, под туманным светящимся фонарем, Леле с мамой пришлось провести долгие часы ожидания.
Всякий раз, слегка задремав на плече друг у друга, они резко вскакивали под дребезжащий голос, невнятно сообщавший о прибытии очередного пассажирского состава, только не того, который они ожидали. Поезд почему-то задерживался. Но всё когда-нибудь да заканчивается.
Утомленные, но счастливые, они наконец-то разместились на своих плацкартных местах. Сон сморил путешественниц. Маленькая, затерянная в глухих калининских лесах станция Улин встретила Лелю прекрасным июньским рассветом. За годы, промчавшиеся с момента последнего пребывания на калининской земле, как оказалось, тут мало что изменилось.Станционная будка стояла на прежнем месте, рядом цвел куст розового шиповника, как в той знаменитой пушкинской истории. Чуть поодаль стояла тетя Мария. Она нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. Беспокойство ее мучило. Хоть полученная телеграмма от Ларисы ее немного и успокоила, но напряжение последних дней, видимо, давало о себе знать.
А Леле, плохо выспавшейся в тряском вагоне, было не до тети Марии. Ей хотелось обрести почву под ногами да освободиться от своих, каких-то навязчивых, совсем не детских мыслей. Что-то ее беспокоило, только что? Мама рядом, доехали благополучно, тетя встретила. Какое-то предчувствие беспокоило ее тонкую ранимую душу.

— Ты что, уснула? — мама тронула задумчивую дочку за плечо. — Посмотри лучше, какая красота!
Действительно, в окружающем их прелестном летнем пейзаже было что-то очень располагающее, притягивающее взгляд, родное. Вот и эта узкая тропинка, извивающаяся серой лентой в изумрудной траве, вдруг вспомнилась Леле! Весело и гостеприимно приглашала она окунуться в густой ельник, суливший утреннюю прохладу под пение лесных неунывающих птичек. 
Лариса и Леля будто скинули душевную и телесную тяжесть и дружно зашагали вслед за энергично шагающей Марией. Вскоре ельник закончился. Предстоял путь под открытым небом, хорошо, что это было утро, наполненное щебетом и гомоном, отвлекающее как приезжих, так и саму хозяйку от дурных мыслей. По проселочной дороге со щетинистыми метелками седой от пыли травы и предстояло добираться в поселок Улин.
Заглянув в глаза маме, Леля поняла, что та тоже мучается от неизвестности, ожидая плохих новостей от родственницы. Мария же уверенно шагала вперед, изредка переговариваясь с Ларисой. 
— Значит, ничего страшного не произошло, — выдохнули облегченно и почти одновременно мама с дочкой. — Может, всё утряслось.
А сельская дорожка всё бежала и бежала, мелькали в траве летние цветочки, приветствуя вновь прибывших землян своими пестрыми головками. Утренний воздух еще был не раскаленный, а ветерок легкий и душистый. Он приятно освежал раскрасневшиеся от ходьбы лица путешественниц. Долетавший временами сладкий аромат цветущих лип напоминал приезжим, что поселок не за горами и что они скоро будут отдыхать в новом доме Иваныча.
Не унывал и жаворонок над головой: неслись его звонкие трели к земле, возвещая о прекрасном лете, которое быстро катилось к июлю, с его жарой и душистым сенокосом.
Одной Леле было грустно и чуточку тревожно. Может, она просто устала шагать по пыльной дороге в неизвестность? Но почему? Мама рядом, тетя рядом, она же не кисейная барышня, в конце концов, как называл ее раньше старший брат Алик. Просто ноги уже гудят от непрерывной ходьбы, солнышко начало припекать голову. Эх, взять бы с этажерки любимую книжку да укрыться в тенечке, в кустах домашней сирени. А кругом витали разные насекомые. Отвлекаться на раздумье не было возможности.— Как приятно пахнет, — вдруг мелькнуло у Лели. — Это, наверное, пахнут липы с той самой школьной аллеи, высаженной дядюшкой и его учениками. Как же они, наверное, вымахали за эти годы.
Леля с нескрываемым любопытством поднялась на цыпочки, высматривая школьную аллею. Но обзору мешали кусты ольховой лозы, заполонившей всё видимое пространство. 

Мама Лариса с жалостью посмотрела на дочку: «Конечно, устала дочка, но и виду не подает, шагает себе, не отстает, не жалуется, вот молодец». 
В этой поездке Леля открылась совсем с другой стороны. Порой даже Лариса, взрослая и мудрая женщина, теряла терпение, а Леле всё нипочем:
— Откуда у дочки такая выдержка? Наверное, повзрослела незаметно. Даже возникшее недоразумение при высадке из вагона не напрягло ее. А могли ведь запросто проехать маленькую станцию, затерявшуюся средь густых лесов и болот калининских. Всё же дочка — молодец, вовремя заметила быстро промелькнувшее в окне название их станции. Лариса даже поежилась от неприятных воспоминаний. Вспомнила, как выскочили они из вагона прямо на ходу поезда. Будто их кипятком ошпарили. Какой-то парень, куривший в тамбуре, помог им открыть заклинившую дверь. Вслед полетели дорожные сумки. Путешественницы еле дух перевели от испуга. Но приходить в себя пришлось по дороге в Улин. Слава Богу, руки- ноги целы, а мелкие ссадины на руках да царапины на коленях не в счет.  
— Спасибо вам, добрые люди, — громко крикнула вслед уходящему составу Лариса. 
Леля в это время молча собирала разбросанные вещи. Ни одного слова она не проронила, только потирала ушибленные места. То ли еще будет впереди, она не знала. Хорошо, Мария вовремя их встретила, помогла нести сумки с латвийскими гостинцами. Навязчивые мысли о брате несколько улеглись в голове Ларисы. Раз Мария молчит, значит, не так всё и страшно. Может, напрасно Мария и паниковала. Известно, что была еще той паникершей, под стать самой вечно тревожащейся Ларисе.
— Всему свое время, — успокоила она себя. — Вот и Леля что-то уж слишком задумчива. Странно, а такая болтушка, может часами говорить, не останавливаясь.
А наша путешественница в это время занимала себя мечтами о предстоящей встрече с озером Улей. Как-то оно встретит на сей раз юную особу? В душе у юной барышни теплилась надежда на встречу с островом Лебяжий. Вдруг дядя устроит ей сюрприз, иначе незачем было ехать в такую даль? Но тут прорвало вдруг Марию. Всё накопленное напряжение последних дней вылилось на гостей. 
Оказывается, она давно и тщетно пытается поговорить с Павлом Иванычем. Но не получается по разным причинам. Дядюшка прижился в стареньком жилище. Занимается только тем, что ему нравится: любимыми пчелами, садом и наливкой, в новый дом почти не заходит, забросил совсем.
Его стали посещать какие-то видения из прошлого, иногда он разговаривает сам с собой. Обидчив стал, как маленький. И всё из-за неоконченного строительства, будь оно неладно. Мария беспокойно сверкала черными глазами.
— А еще эти вечерние посиделки с соседом, объявился тут один его однополчанин, неподалеку комнату снимает.
В эту минуту тетя казалась такой растерянной, такой одинокой. 
— Нет, не зря мы приехали, совсем не зря, — Лариса, как могла, успокаивала невестку. Леля внимательно смотрела на тетю. 
Наконец-то вдали показался Улин. Лариса с Лелей незаметно переглянулись: их ожидание не оправдалось. Вокруг деревни, как в душе у Марии, царило некое запустение. А может, изменилось их представление о добром прошлом.
Сердитые пчелы
А всё от густых зарослей ольхи. Нет от нее спасения нигде. Изобилует ею и Нечерноземье. Активно наступает этот кустарник на село, некогда казавшееся таким красивым и уютным. А может, хозяева домов устали бороться с этим чудовищем? Вот ольха и разошлась: зло и решительно полонит калининскую почву. Зато сельская дорожка приносит приезжим явное удовольствие, всё такая же мягкая, утопающая в теплой пыли, как в то далекое Лелино детство.
К новому дому Иваныча гости пробирались гуськом, осторожно шагая за хозяйкой Марией: через огород с большим участком обильно разросшейся ранней картошки, с аккуратно выполотыми грядками зеленого лука, свеклы и моркови, и прочей овощной россыпи. Глаза разбегались от этого изобилия…
— Неужели это всё больной Павел успевает? — недоумевала Лариса.
— Смотри ты, какие борозды прямые, а грядки ровненькие, словно вымерены, может, Мария всё выдумала, с нее станется.
Стараясь не замочить подолы платьев, родственницы и хозяйка ступали медленно и осторожно, будто шли по топкому болоту.
Тетя Маруся только сейчас вспомнила, что повела родственниц не той тропинкой к дому, сэкономила время, а надо бы идти со стороны улицы. А теперь проблем не оберешься.
Возле старого хозяйского жилища находились пчелиные ульи. Те самые, о которых были наслышаны некогда и Лариса, и Леля. 

Из дядиных писем, конечно. Но кто знал, что именно в приезд гостей пчелы проявят свой непростой характер. Может, запахи они привезли с собой чужие, незнакомые?

В саду было тихо, свежо, чуть сумеречно от раскидистых яблонь, которыми изобиловал дядин сад. Над головами звенели голодные комарики. А новый дом уже был в двух шагах.
Осталось обойти плетень, густо заросший виноградной лозой, а там и крыльцо. Лариса и Леля с искренним любопытством всматривались в новое жилище родственников. Всё их впечатляло, радовало и восхищало! Разошелся Иваныч, ничего не скажешь!
Действительно, не сравнить с тем домишком, что стоял чуть поодаль, в саду: большое деревянное строение, обшитое маленькими, ровными досочками в елочку, с высоким фундаментом, шиферной крышей, которую венчала красная кирпичная труба, застекленная веранда…
Но больше всего впечатляли Лелю окна в доме: широкие и высоко расположенные над землей, а наличники резные, как в сказочном тереме. 
— Но где же хозяин, мой братец, почему нас не встречает? — вопрошала сестра Лариса. Она в недоумении замерла у диковинного плетня. 
Но Мария не успела в этот раз и рта открыть. За ее спиной вдруг раздался негромкий вскрик. Живой жужжащий комочек запутался в коротком рукавчике Лелиного синего платья.
— Мама, мама, меня кто-то укусил, — испуганно отбивалась девочка от неожиданно напавшей на нее пчелы.
Куда исчезли ее почти взрослая рассудительность и спокойствие? Испуг и страх сковали ее. Мария быстро стряхнула с платья опасное насекомое.
— Господи, голова моя дырявая, не предупредила я вас, что пчелы здесь летают, думала, обойдется. Ульи там, у старого дома. Гуляйте, да не забывайтесь, лишний раз не привлекайте пчелок яркими платьями своими, — усмехнулась она. 
— Шутка такая, что ли? — у Лели был сумрачный вид, а Лариса озадачилась. 
Пришлось всем быстро покинуть сад. Чуть погодя, сидя за новым, как и все окружающее их пространство, столом, в огромном, но неуютном, пока необжитом, пахнущем стружками доме, Леля явно ощутила, что собой представляет укус сердитой пчелы: руку быстро разнесло! Легче стало ей только после того, как мама поставила на распухшее предплечье соленый компресс. Сели завтракать без дядюшки. Он куда-то запропастился. По словам Марии, он хотел сделать сестре с племянницей приятный сюрприз. Отправился рано утром на рыбалку, но что-то задерживался.
Мария, хлебосольная хозяйка, потчевала гостей холодным молоком из собственного погреба. Большая глиняная плошка было полна ароматной зрелой клубники, собранной на приусадебном участке.
Оживленно беседуя с гостями, Мария незаметно поглядывала в окно. Когда уже дорогой муж пожалует? Наверное, на острове Лебяжий задержался. Серьезный разговор она решила отложить на вечер. Надо подготовить сестру сначала.
А пока предстоял насыщенный, полный впечатлениями день. Правда, у Лели возникли проблемы, укус пчелы давал о себе знать. Леля сидела понурая, то краснела, то бледнела.
— Всё пройдет, деточка, — ласково сказала она, погладив Лелю по голове.
Так она гладила маленького Вовку, когда тот с разбитым носом прибегал с улицы. Мария вздохнула: она давно ждала детей. А те, как назло, не торопятся с города на Неве.
Солнце совсем раскалило комнату, в которой сидели гости. 
Воздух был душным, а окна закрыты, к тому же гардины на них отсутствовали. Было видно, как по двору, в зыбком мареве, вяло бродили ошалевшие от жары куры. Сонные гостьи выбрались из-за стола. 
— В такую жару или спать, или гулять, но дома не усидишь, — решили они.
Тем более, что Павла Иваныча всё не было. Лариса виду не показывала, что беспокоится, видя, как Мария спокойно сидит за столом. Выдержка у той была железная! Это потом Лариса узнала, что супруги уже год как не живут вместе. Каждый — в своем доме.

Новая атака пчел

В чистенькой кухне стало душно, окно хозяйка почему-то не открывала. Наверное, боялась, что мухи налетят. От вкусной еды гостей потянуло в сон.
— Неужели гроза соберется,— размышляла вслух Лариса,— только этого не хватало… 
Мария неопределенно покачала головой, думая о чем-то своем. 
Леля смотрела, как солнечный луч медленно передвигается по полу, время приближалось к обеду, а они всё еще не решили, что делать, только говорили, говорили, вспоминали прошлое, обсуждали настоящее, ей такое времяпрепровождение уже наскучило.
Картинки прошлого... У каждого они, естественно, свои. Ведь почти десять добрых лет пролетело с той последней встречи с Улином. Кто-то уехал учиться, кто-то женился, а кто-то и болеет, как дядя. 
— В письмах же всё давно оговорено, — рассуждала про себя нетерпеливая Леля.
А случившееся на озере Улей — дело давнее, что там вспоминать дела минувших дней…Конечно, то историческое плавание им не забыть никогда. Тем более, Леле!

А сейчас было такое красивое, такое многообещающее утро. 
Постепенно ручеек беседы стал угасать. Утомление с дороги давало о себе знать. Леля засобиралась на улицу. 

Мария быстро убирала со стола. Она решила выступить в роли экскурсовода, показать Ларисе и Леле изменившийся поселок, заглянуть с ними в родную школу, где шел ремонт, затеянный директором, неутомимым Павлом Иванычем. Была у нее слабая надежда, что в пустых гулких коридорах школы встретит она беспокойного мужа. 
Не может он жить без работы. Вот и сегодня убежал, не дождавшись родственниц. Только почему серьезного разговора с сестрой избегает? Свои сомнения по поводу странного исчезновения мужа она высказала и Ларисе.
Посоветовавшись, они решили не откладывать дела в долгий ящик. Стали, не торопясь, собираться. 
Леля птичкой выпорхнула на веранду. Ей приглянулись белые пушистые кролики, которые то и дело мелькали в траве под яблонями. Такого чуда она еще не видела. Кролики мирно паслись на лужайке, щипали травку, шевеля длинными ушами. Они-то и заставили потерять на некоторое время Лелину бдительность, а ужаленное предплечье почти не напоминало об утреннем инциденте. Одна незадача: пчелы не забыли про незваных гостей!
Видимо, Сердитая пчела, назовем ее так, успела нажаловаться остальным пчелам про чужаков, вторгшихся на их территорию. Бдительными хозяйками ульев был срочно организован пост наблюдения у дома. Во всяком случае, так решили потом незадачливые родственники и рассудительная Мария. 
Когда ничего не подозревавшая Леля открыла дверь веранды во двор, несколько пчел яростно набросились на нее. Одна запуталась в волосах, другая вцепилась в лоб. Не помня себя, Леля бросилась назад. В дом. Ей повезло. Она успела вскочить на веранду и захлопнуть дверь. Пчелы остались на дворе, еще более сердитые, что атака сорвалась.
В суматохе Леля не заметила, что одна пчела все-таки запуталась у нее в волосах. А когда она ее вытаскивала, та успела ее ужалить в лоб, упав на пол замертво. Возбужденная Леля даже боли не почувствовала. Боль и жжение она почувствует немного позже, уже на прогулке. Сейчас ее волновал другой вопрос, как выбраться из дома, не сидеть же взаперти в такую жару?

Выход найден
Как говорится, один ум — хорошо, но лучше посоветоваться с ближним своим! Леля вихрем ворвалась на кухню. Лариса с Марией продолжали мирно беседовать. Глянув на Лелю, они не на шутку встревожились. Уж слишком вид у юной барышни был взъерошенный, лицо красное.
— Что с тобой, Лелечка? — нервно спросила тетушка, — дядя Павел пришел?
— Эти ваши сердитые пчелы, — всхлипывая, проговорила Леля, — не выпускают меня на улицу. В глазах у девочки блестели слезы. Казалось, что слез не миновать. Как тогда, в первый ее приезд в Улин. 
— Что за напасть, — подумала Мария.
А Леля побежала в залу, открыла окно, выходящее на тихую поселковую улицу. Тишь да гладь, да Божья благодать. В такую жару даже куры и те попрятались в сарайчике. Даже не верилось, что на другой стороне нового дома, у входных дверей, ее поджидали коварные пчелы.
Решение пришло откуда ни возьмись: окно — вот единственный способ спасения! Леля беспрепятственно перелезла через низкий подоконник. Никто не жужжал, никто не кусался. Глупые пчелы не догадались о ее хитрости. Лариса и Мария поспешили вслед за ней. Правда, через подоконник они не полезли, а беспрепятственно покинули дом через порог. Никто их не поджидал, никто не набрасывался.  
По дороге у всех то и дело мелькали смутные подозрения по поводу взаимоотношений Лели и сердитых пчел. Что-то тут не так. Откуда такая агрессия по отношению к ней? Может, яркий цвет платья раздражал, а может, исходили волны неприятия со стороны девочки. Такое тоже возможно. Тревога витала над Улином. Явная опасность угрожала Леле.

Грустные 
последствия
Улучшить свое настроение гости решили на берегу озера, да и Мария уговорила, постаралась загладить, как ей казалось, свою вину.
К тому же обеденная жара только усиливалась, от озера веяло такой ласковой и приятной свежестью: не устояли гости, гуляя по бережку, окунулись в светлые воды озера Улей, как будто в волшебный источник. Непонятно только, что на берегу почти никого не было, куда все подевались?
Но Лелю мало беспокоило отсутствие народа, ее беспокоили ужаленные места: рука и лоб. Она чувствовала, что добром эти укусы не кончатся. Недаром ночью, в поезде, ей снились плохие сны. Но, несмотря на ухудшающееся самочувствие, она поплескалась на мелководье. 
Быть здесь, спустя столько лет, да не искупаться в Улее, потом всю жизнь жалеть! Когда еще они выберутся сюда? Мария же, сидя на теплом песочке, наслаждалась тишиной и покоем, которого так не хватало в последнее время. 

Думы ее вертелись вокруг племянницы Лели и Павла Иваныча. Ей было не по себе: почему она в письме не предупредила родственников о пчелах? Можно было избежать грустных последствий. С другой стороны, кто же знал, что пчелы такие воинственные!

С ними, хозяевами, никогда ничего подобного не происходило. Иваныч умело обращался с пчелами, много читал, вникал в непростое искусство пчеловодства. Правда, в последнее время, по известным причинам, он меньше времени проводил на пасеке, часто был возбужденным, а агрессии пчелы не переносят. Вот пчелы и почувствовали тревогу, забеспокоились. А тут еще чужие люди в саду. 
Проходя мимо сельской школы, Мария решительно направилась внутрь. Лариса и Леля дружно последовали за ней. В гулких коридорах стояла тишина. Бригада ремонтников уже разошлась. Сторож сказал, что директор сегодня не забегал, как обычно.
Марию это насторожило, только виду она Ларисе и Леле не подала. Зачем беспокоить напрасно. Муж, наверное, уже дома. Рыбки достал гостям.  
Всем почему-то показалось, что страсти по пчелам улеглись сами собой. Тем более, что местная фельдшерица, к которой они зашли по дороге домой, их успокоила.
— Должно всё пройти, — улыбнулась она, — на юных барышнях обычно всё заживает моментально. А главное, девочка, не бойся пчел, старайся с ними подружиться, они почувствуют твое расположение, и контакт наладится. Но лучше обходи их стороной, — сказала она назидательно в конце осмотра.
Но, как говорится, человек предполагает, а Бог располагает!
Вечерело. Солнце опускалось в глубокие озерные воды. Июньская природа завораживала. Жаль, комарам было не до красоты, они как с цепи сорвались, облепив приезжих. А Мария только усмехнулась от такого беспредела аборигенов. Даже комары и те озлобились, наверное, проголодались, как и гости. После завтрака у тех маковой росинки во рту еще не было. 
Все заторопились домой. Тем более, что были наслышаны от Марии о предстоящем пиршестве: их поджидало баранье рагу и замечательный пирог с капустой! Когда тетя Мария была в настроении, она могла удивить своими кулинарными изысками. Леля помнила вкус ее простой, но такой вкусной рисовой каши из русской печки, а еще жареную картошечку с молодым укропчиком, топленое коровье молоко… Даже слюнки потекли от воспоминаний.
К тому же Мария и наливочки припасла, у Иваныча в погребе тайком взяла. Муж, если честно, не любил, когда кто-то из соседей заглядывал в его кладовую, святая святых, даже жене не разрешал там бывать часто. Не любил Иваныч, когда нарушался заведенный им раз и навсегда порядок. Строг был в этом отношении!
Мария с затаенной надеждой смотрела на приближающийся дом. Вот-вот появится ее Иваныч, приветливо обнимет сестру и племянницу. Вразумительно объяснит, наконец-то, свое отсутствие! Бодрым шагом гости и хозяйка подошли к калитке, одни предвкушали блаженный отдых и теплую встречу с Иванычем. Леля же мечтала добраться до кровати: ее лихорадило.
Бесконечный день
Но не успела сделать Леля и несколько шагов к крыльцу, как шальная жужжащая пуля со всего маху врезалась ей куда-то в лицо. Неожиданный громкий вскрик напугал не только спутниц девочки, но и дремавшего у крыльца хозяйского кота. Тот метнулся в кусты сирени серой молнией. Все оторопели. Уже в который раз! Леля судорожно трясла головой, повторяя одно и то же: «Хочу домой, хочу домой, зачем мы приехали сюда, мама?»
Лариса схватила дочку в охапку, она была взволнована не меньше ее. Но тут девочка быстро опомнилась.
— Паниковать нельзя, мама встревожится, да и тете забот своих хватает. Лучше потерпеть, может, не так всё и страшно,— подумала она про себя.
— Ничего, уже не жжет так, мам, — пробормотала Леля для большей убедительности. 
На самом деле всё было гораздо хуже, чем все думали. Скрытая угроза витала над Лелей. Зря она скрывала истинное положение дел. Показать слабость, конечно, плохо. Но не в этом случае. Думается, всё дело было в ее скрытном характере, в боязни быть обузой маме, в том строгом воспитании, которое главенствовало в их семье. Задуматься тут было, конечно, о чем: в будущем!
— Господи, может, всё обойдется, — тетя Мария быстро завела родственниц на веранду, захлопнув дверь. 
Взрослыми была совершена ошибка. Не хватило им догадки, что ли? Окно же было открыто… курьезно, но получалось, что именно оно представлялось единственной возможностью для попадания в дом. Особенно для Лели!
— Пчелы Павла переходят все границы, — Мария негодовала по этому поводу, ругала мужа, что так безответственно поступил с ними. Не предупредил, скрылся, что, ему действительно всё безразлично?
Она уже хотела бежать в его домик, светившееся окно подсказывало, что муж был дома. 
— Слава Богу, хоть объяснит, что происходит! — Мария незаметно выдохнула.
Лариса за хлопотами о дочке даже не заметила изменения в настроении золовки.

А Леля совсем раскисла: сидела безучастно на стуле. Обычно щебечет как скворец, а тут не узнать совсем. Лариса пощупала дочке лоб. Он был влажный, но не горячий. А вот переносица распухла, левый глаз медленно заплывал. Сердце сжалось от недобрых предчувствий. Ведь впереди целая ночь. Лекарств никаких с собой нет, да и не знает она, что в таких случаях давать. Фельдшер давно ушла с работы. А телефон у брата почему-то не работал. Кстати, о брате Лариса вспомнила в последнюю очередь. Она была обижена его непонятным отсутствием, неужели всё-таки Мария права, и он не послушался врача и начал снова пить? Это катастрофа!

Лариса уже сто раз пожалела, что действовала на сплошных эмоциях дома, да еще и дочку взяла с собой.
— Впрочем, никто не виноват, сами мы такие неосторожные, не замечаем порой подсказок, которые витают в воздухе, — вздохнув, Лариса с жалостью притянула дочку к себе.
— Леля, завтра утром уезжаем, — сказала она решительно, — тянуть нечего, пчелы не подобреют. — Лариса грустно улыбнулась. — Пойду, всё же поговорю с Павлом. А ты постарайся уснуть, пока компресс влажный. Он тебе снимет боль.
В первый раз Лариса казалась собранной, хлопотала у дочки, но без показной паники. 
Леля послушно отвернулась к стене и затихла. Она не стала пугать маму тем, что чувствовала себя всё хуже. Лицо горело, бросало то в жар, то в холод. До утра еще так долго, а бесконечный день всё не заканчивался, став настоящим испытанием для всех родственников. Похоже, сама жизнь испытывала их на прочность — прочность отношений, поддержки и любви. 
— Разве о таком путешествии я мечтала, когда ехала сюда? — бедной Леле хотелось расплакаться, пожалеть себя, но она сдерживалась. — Маме тоже нелегко, а тете с дядей тоже несладко. Почему дядя не захотел их видеть, если бы он был с ними, пчелы не жалили бы ее.
— Нет, киснуть нельзя, — Леля  дотронулась до саднящего лба.
Такой она была — стойким оловянным солдатиком, не зря перечитывала столько раз грустные, мудрые сказки Андерсена.
Ведь утро 
вечера 
мудренее
Ларисе было не до еды, хоть стол ломился от лакомств, приготовленных гостеприимной Марией. Просто настроение было изрядно подпорчено очередной встречей с сердитыми пчелами. Леля из комнаты не выходила, а Лариса решила не откладывать разговор с братом в долгий ящик.
— Утром мы уезжаем, Маша, — сказала она, — надеюсь, что ночь пройдет без происшествий. Ждать больше нечего. Пчелы нас выгоняют.Чем чреваты укусы пчел для чувствительного подростка, не знаю, но сердце подсказывает, что медлить нельзя!
Лариса, скрепя сердце, собралась идти к брату. Раз Магомед не идет в гору, значит, гора идет к Магомеду. Она же сестра — родная душа! Кому, если не ей, понять, простить, пожалеть, успокоить, в конце концов, родного брата!
Мария осталась дома, вместе с Ларисой не пошла.
— Пусть побеседуют без свидетелей, мужу полезно выговориться, — решила она.
Хлопотный вечерок предстоял: присмотреть за Лелей, сумки помочь собрать Ларисе, по хозяйству похлопотать — ночь на дворе, а в сарайчик с живностью она еще не заглядывала, не до того было.
— Кролики, небось, к соседям перебрались через огород. Бывало такое, не далек час, когда совсем убегут. Уж сколько раз твердила она своему хозяину, что пора и отдохнуть, пожить в свое удовольствие. Лучше к детям лишний раз съездить, походить по музеям да театрам. Да всё без толку, не слушает никаких доводов упрямый хозяин. Как без хозяйства в деревне, мол, засмеют соседи.
— А забот полон рот: одни пчелы сколько внимания требуют! А Иваныч, как назло, что-то расклеился совсем. Что она будет делать с пчелами, если случись чего, — Мария чувствовала себя совсем разбитой от этих навязчивых мыслей. Стараясь отвлечься от грустных дум, она вышла во двор.
— Ну, ничего, Лариса урезонит брата, — Мария с надеждой посмотрела на мерцающий огонек в домишке мужа.
Всё бы ничего, но она скрыла от Ларисы, что муж нарушил лечение. Приехал из областного лечебного центра еще более нервным, психовал без повода. А тут еще этот друг из Подмосковья, Семен Мудров! Так некстати…
Прибравшись, она поспешила к Леле. Лариса еще не приходила. Леля по-прежнему лежала, уткнувшись в подушку. Глаза были закрыты, дышала она ровно, глубоко. Лоб был прохладный.
— Слава Богу, пронесло, —мелькнуло у Марии. Она на цыпочках вышла из горенки.
— Скорей бы уж мама пришла, как она долго разговаривает с дядей, — дремота всё сильней охватывала измученную Лелю. Веки, наконец-то, у нее крепко сомкнулись. Дом погрузился в тишину. Утро вечера мудренее.

Короткий разговор
Лариса поговорила с братом. Его она застала на кухне, он только что проводил домой своего друга-однополчанина — Семена Мудрова.

Было о чем поговорить старым товарищам. Давненько они не виделись. Семен проживал в Подмосковье. У него был собственный дом, доставшийся ему от умерших родителей. Жена работала в библиотеке, в семье было двое детей: сын закончил десятый класс, дочка училась в пединституте. Сам Семен работал автомехаником в совхозе.
В свободное время друг занимался пчелами, именно он и посоветовал Иванычу завести этих добрых тружениц, его ценные советы не раз выручали начинающего пчеловода. Для него так называемых сердитых пчел не существовало просто. Знал он подход какой-то. 
На этот раз друг приехал не просто так: настроение Иваныча что-то не нравилось, письмо было какое-то непонятное, сумбурное, что ли. 
Отпросившись с работы, оставив пчел на жену, Семен на несколько дней сорвался к старинному другу. Чувствовал, что что-то в Улине происходит. Не сговариваясь, он почти одновременно с латвийскими родственниками объявился в поселке.
Мария ничего не знала об этом. А Иваныч, встретив друга на станции, даже не обмолвился об этом. Устроил того на квартиру к одинокой паре, жившей неподалеку от учительской четы. Друзья периодически стали встречаться у Иваныча по вечерам — за рюмкой знаменитой наливки. Мария случайно узнала об этом, встретив Семена как-то в собственном саду вечером…
Ну и удивилась же она…
— Да, Семен в отпуске, вот и приехал, — нашелся что сказать Иваныч, не вдаваясь в подробности. 
А Мария тайно негодовала: Лариса тоже приедет, а Павел делает вид, что ни сном, ни духом об этом не ведает. А тут еще друг — Семен! Нескладно всё получилось! Встреча с сестрой не входила в планы Иваныча. Уж как-нибудь он обойдется и без женских истерик. 
Во-первых, в письмах к сестре он ни разу не обмолвился, что чувствует себя плохо, что полученная на войне контузия стала прогрессировать. Хотя про перепады настроения сестра знала. Еще в первую поездку это заметила. Но не придала тогда большого значения. Иваныч всегда был энергичным, громогласным, вспыхивающим, как порох, от малейшей искры. Про то, что он лечится, в семье Ларисы знали, но Павел писал об этом вскользь, как будто о чем-то вполне себе разумеющемся. Тоже был, как Леля, скрытным, не пускающим никого в душу человеком. Семейным, наверное, это было: не зря же близкие родственники!
С момента последней встречи прошло много лет. А тут сестра на пороге: у Павла глаза на лоб!
— Откуда? Что случилось? — брат был в явном смятении. Он как-то выпустил из виду, что она приедет. Хотя и был наслышан от Марии. 
— Что-то с памятью моей стало, — тревожно промелькнуло в голове, тяжело гудевшей от долгого застолья с другом. 
— Почему ты не сообщила, что едешь? — выдавил Иваныч из себя. Он топтался у порога, как на иголках, неловко обнял сестру.
Лариса тоже была в растерянности, значит, Мария пригласила их, не поставив брата в известность. Хороша невестка, нечего сказать…
— Ну, да Бог с ней, ее можно и понять, ведь она беспокоилась о муже, — Лариса внимательно вгляделась в лицо брата, бросилась в глаза его нервозность, непривычная для него суетность. Она погладила брата по плечу.
— Значит, права Мария, — мелькнуло у нее в голове, — всё у него серьезно!
Хотелось и пожалеть брата, и расспросить о положении дел в семье. Но с чего начать, она не знала. Слишком уж отчужденный вид был у Иваныча. Лариса совсем не узнавала брата. 
— Павлуша, что происходит, — собравшись с силами, спросила Лариса. — Ты не хочешь пригласить меня в комнату, поговорить? Писем не шлешь в последнее время, мы тревожились с Юрием, — распространяться о том, что Мария пригласила ее в Улин, она не стала.
— Да все достали уже с этими расспросами: что, почему, отчего, — Иваныч странно усмехнулся и дернул плечом, — уж лучше бы спросили, что на душе? Он всё время оглядывался и прислушивался, как будто кого-то ждал или боялся.
— Ты не знаешь, что задумала Мария? Она всё время за мной следит в последнее время. Я даже свет не включаю вечерами, делаю вид, что сплю.
— Почему вы с Марией живете раздельно? Какая кошка пробежала между вами? — сестра жалостливо взглянула на брата.
— Боже мой, как он изменился, — она только сейчас заметила, что у брата тряслись руки. Значит, лечение не в счет. Всё начал сначала, права Мария. Но что она может сделать с упрямцем Павлом? Все в их семье не отличались сговорчивым нравом. Вот если бы Мария была помягче, не устраивала истерик, не настраивала детей против отца. Здесь был целый клубок противоречий.

Лариса опустилась на старую, скрипучую кушетку, единственную мебель, сохранившуюся в этой комнатушке, где им пришлось когда-то ночевать с маленькими детьми и мужем. Стены обшарпанные, кушетка потертая. Как он тут спит, не видно даже постельного белья. Странно всё это…

Неужели этот суетящийся, с красными глазами мужчина — ее брат, тот Павел Иваныч, который писал такие содержательные письма, так стремился достроить дом, так ждал всегда своих детей? У Ларисы сжалось сердце от недобрых предчувствий: беда явственно стучала в дом ее родного брата.
— Может, посидим, поговорим, помнишь, как раньше, — Лариса с надеждой посмотрела на брата. Тот опустил глаза. Что-то в его лице изменилось: оно стало мягче, добрее, вроде как в темную кухню влетел солнечный лучик.
— Павлуша, а дети-то приезжают, навещают? — спросила Лариса, не подумав, и сразу же пожалела об этом. Тема эта как больная мозоль для брата. Зачем подливать масла в огонь? 
А Иваныч как-то потускнел, опять засуетился, зачем-то выглянул в окно: на дворе уже стояла густая летняя ночь. Тень легла на его бледное лицо. 
— Ларис, ты извини, надо сбегать в поселок, поговорим позже, — Павел Иваныч неловко повернулся и тихо выскользнул за дверь.
«Ларис…», — вот так он всегда обращался к сестре, когда был в чем-то неуверен.
Да, пора и ей бежать к больной дочке, из головы не шло ее непонятное состояние.
Лариса выбежала вслед за братом, интересно, куда это он собрался на ночь глядя?
А Павла уже и след остыл, растворился он в своем саду, где каждая тропинка, каждая травинка, каждая яблонька и кустик были выпестованы его трудолюбивыми руками. В эту минуту они по-дружески спрятали его от любопытных женских глаз.
— А про пчел-то я и не спросила у брата, растерялась, как маленькая, — Лариса была страшно недовольна собой.
Ночные похождения
Лариса очень надеялась, что брат вскоре вернется и усядутся они за семейным столом, в новом доме. А что поздний вечер — не страшно, бывало, до первых петухов просиживали они за душевными разговорами. Верить в то, что это их последний разговор, Ларисе не хотелось. Не может быть, что ее Павлику всё равно, что наливка взяла верх над разумом и чувствами.
Леля промучилась на диванчике всю ночь, так и не уснув, легче не становилось. Но она по-прежнему делала вид, что спит. Лариса то и дело подходила к дочке, щупала лоб, поправляла на ней одеяло: по тихому дыханию дочки трудно было судить об истинном положении дел.
Мария бодрствовала. Она внимательно вслушивалась в приглушенные звуки за открытым окном: легкий шорох листьев и пение сверчка навевали дремоту. А так хотелось услышать тихие шаги в темноте, негромкий разговор Иваныча с собачкой Дружком, который тоже беспокоился об отсутствии хозяина и часто вылезал из своей будки, погромыхивая цепью.
Село Улин спало спокойным, мирным сном: ночь накрыла его своими мягкими кошачьими лапами, погасила редкие огни в домиках сельчан, только одинокий фонарь бодрствовал напротив, в его туманном желтоватом свете мельтешила мошкара, обещая славное теплое утро. Вдали грустно вздыхало озеро Улей: на его песчаном пляже осталось Лелино детство, ее не свершившаяся мечта побывать на острове Лебяжий. Как это ни печально, но другого раза уже не будет никогда. Жизнь внесет свои жесткие коррективы.  
— Марии пора бы уж сходить за Павлом-то, ведь знает, что у друга вечеряет, не иначе. Унять уже уязвленную гордость, — подумалось Ларисе. 
Но советы раздавать — дело неблагодарное, и она смолчала. 
Несколько раз женщины выходили во двор, прислушивались, не вернулся ли Павел…Увы, в домике его не было, там стояла сонная тишина. Прогулялись они и по пустынной улице, надеясь встретить припозднившегося хозяина!
По непроницаемому виду Марии Лариса не могла понять, волнуется ли золовка, или ей уже не привыкать к таким похождениям мужа. О своем несостоявшемся разговоре с братом Лариса промолчала: «Муж и жена всегда смогут договориться, зачем влезать в их отношения».
А черные глаза Марии смотрели отрешенно на Ларису. Не просто этим двоим, ох, и не просто. Коса нашла на камень.
Если бы не занемогшая Леля, Лариса, конечно, устроила бы брату головомойку. Пошла бы и к Семену, пытаясь понять суть семейных недомолвок в учительской чете. Она поняла, что тот в курсе болезни Павла, может, именно он и поведал бы, как разрешить их конфликт…
Но она окончательно собралась в дорогу, оставалось только дождаться утра, и в путь!
Лариса была женщиной решительной, она пережила войну, видела всякое, поэтому была излишне строгой, принципиальной, не позволяющей себе и другим киснуть в трудную минуту. Хотя эта принципиальность выходила иногда и боком Ларисе. Но это уже, как говорится, отдельная история. Чуть забрезжило за окном. Летняя ночь коротка… 

Крепкий сон свалил переутомившихся Ларису с хозяйкой.  Не дождавшись Иваныча, они скрылись в семейной спаленке. Спокойно стало в новом доме. Леля тихо встала и на цыпочках, осторожно, пересекла горенку, направляясь на двор. Голова была тяжелой, ее покачивало. Одно упрямство придавало ей сил, а еще сила воли, о которой никто и не догадывался до сих пор.

На веранде Леля чуть задержалась, всё же страх встретиться с сердитыми пчелами и ночью был очень силен. Она рассматривала медленно отступающий сумрак, движения никакого в воздухе не было. Белесый пар поднимался над мокрой травой, всё было окутано теплой ночной сыростью. 
— Какие уж тут пчелы, спят себе в своих ульях, — рассуждала пятнадцатилетняя, не знающая жизни пацанка.
Ей страстно хотелось увидеть дядю, узнать, почему он не пришел. Всё ли с ним в порядке? Постояв в нерешительности, Леля двинулась навстречу неизвестности. Назад возвращаться — плохая примета. В это время по двору нерешительной походкой прошел дядя. Он возвращался от Семена. На новый дом он даже не взглянул, направляясь к своему ветхому жилищу. Леля хотела окликнуть его, но что-то удержало ее от необдуманного шага. 
— Ночью кто говорит, ночью все спят, — так учила ее мама. 
Нехотя вернулась она в дом. Голова раскалывалась. Как-нибудь потерпит до утра, а там будет видно, а дядя — не маленький, раз бродит по ночам, значит, у него на то есть причины.  

Что суждено, 
того не миновать
Ларисе и Леле встать пришлось пораньше, до станции Улин неблизкий кусочек идти. Да еще эти сердитые пчелы. Как-то они встретят Лелю поутру? 
Вот и не спалось под утро в новом доме Иваныча.
— Хорошо, еще вещи собрали с вечера. Да еще Мария постаралась: сумку гостинцев собрала, а из дочки Лели какой помощник, ей бы самой дойти до станции, — разные мысли не давали Ларисе расслабиться, пока она собиралась. 
Беспокоил еще и брат, Павел, его непонятное, странное состояние. 
«Ох, лечиться ему надо, и серьезно, без промедления. Зачем он ушел к этому Семену? Надо бы увидеть этого друга, понять, может, именно он-то и сможет вытащить Иваныча из депрессии, в которую затянули его старые и новые душевные раны. И в новый дом его не тянет совсем, а недоделок еще много… Знать, не затягиваются раны от той проклятой войны, а контузия, полученная в бою под Кенигсбергом, всё больше дает о себе знать. Директорство тоже отнимает и силы, и здоровье… А Мария только усугубляет положение дел, требуя завершения строительства дома. Сама столько натерпелась во время войны, будучи девчонкой, но характер — кремень. Спуску не дает ни себе, ни другим. А дети не хотят участвовать в семейных разборках», — раздумывала Лариса, пока тихонько собиралась в полутемной спаленке. 
— Решение за Иванычем, — вчера еще, за поздним разговором, нерешительно согласилась Мария с доводами сестры мужа.
Сегодня же, накрывая стол к завтраку, Мария задвинула все болезненные темы подальше. Она внимательно посматривала на Лелю, которая к еде пока не притрагивалась: чай остывал, румяные блинчики лежали не тронутыми.
Как нахохлившийся птенец в гнезде, сидела та на краешке стула и смотрела на улицу. Прекрасное утро ее совсем не радовало, идти далеко, а ноги ватными совсем стали. Может, оттого, что вечером не попробовала тетиных яств. Леля нехотя стала отщипывать кусочки блинчика и макать в блюдце с янтарным медом. Еда казалась безвкусною и пресной…  
Только для маминых всевидящих глаз она делала усилие над собой и глотала завтрак. Голова по-прежнему болела, опухоль на лице не проходила. Мама Лариса, сердцем чувствуя плохое состояние дочки, как могла, подбадривала ее.
— Может, выйдем пораньше, чтобы идти не торопясь, — обратилась она к Марии. 
— Ничего, главное, сесть в поезд, а там, смотришь, несколько часов и дома, — показалось, что мама успокаивает себя, а не дочку. Про то, что ждет их на улице, Лариса не стала распространяться.
Очередная проделка Улина: другого пути, как оказалось, на станцию нет — только через двор! В этот раз окно — не выход из положения. Одна надежда — на русское «авось»!
Первой на двор с тяжелыми сумками вышла Мария, затем Лариса, за их спинами маячила Леля. Они старались тихо и незаметно перебраться на безопасную сторону сада. Домик Павла Иваныча утопал в тишине и покое. По всей видимости, хозяин мирно спал. Леля успела поделиться впечатлениями от ночной встречи с ним за завтраком. И на том спасибо, успокоила хоть немного двух встревоженных женщин. А улинское утро было таким чудесным. 
Со стороны озера тянуло слабым ветерком. Не проснулось еще до конца озеро, только потягивалось в нежных лучах солнышка, белые облака легкой чередой безмятежно скользили в сторону острова Лебяжий! К прекрасным белым лебедям…  

Их уже не суждено увидеть девчонке Леле, кто-то другой откроет новую главу в этой детской сказочной истории. А Лелино детство, увы, заканчивалось…

Его приход и поддержка стали каким-то чудом, подарком с небес. Нет, не потерянный человек Иваныч, как говаривала Мария!
— Брат, ты всё же пришел! — в глазах Ларисы блеснули слезы, губы тронула грустная улыбка. Черед удивляться пришел и ей.

Слеза скатилась и по мокрой щеке Иваныча: 
— Прости, сестра, что так получилось, всё наладится…
Всё, или почти всё, было сказано за эти короткие мгновения без слов. Иваныч стоял какой-то просветленный, чуть виноватый. Видно, что и он переживал из-за случившейся с ними размолвки. Главное, нашел в себе силы, пришел, и попрощались они без обид, многое осознав, не чужие ведь, а по-прежнему родные и близкие люди.
Даже Мария выглядела умиротворенной: глаза ее не метали ни грома, ни молнии, как раньше.
Такими они и запомнились Ларисе с Лелей: стоящие рядышком и дружно махающие вслед отходящему поезду. А всё ли потеряно для этой семейной четы, только жизнь покажет.
В купе дочка с мамой уселись на свободные места возле окошка — напротив друг друга. Всю дорогу Леля не разговаривала, видно, не было ни желания, ни сил… Только смотрела на быстро меняющиеся придорожные картинки. Лариса молила бога, чтобы доехать без приключений до своего родного городка. 
Время тянулось для них ужасно медленно, особенно для Лели, иногда она приподнимала голову и смотрела на свое отражение в стекле. Опухоль на лбу пугала ее, но она ничего не говорила маме, зная, что в дороге им никто не поможет. А боль снова вернулась, стала почти невыносимой, нарастая с каждым часом. Даже глаза было трудно поднять.
— Дома и стены помогают, — Леле вдруг вспомнилась прочитанная в какой-то книжке фраза. Только теперь поняла она ее истинный смысл. Даже колеса вагона поддакивали усталым мыслям: «Домой, домой, домой…» В гостях хорошо, а дома лучше, там и помощь близка.
И она приехала — эта помощь. Скорая… Ее пришлось вызывать сразу же, как только мама с дочкой ступили на привокзальную площадь. Хоть до дома и рукой подать.  
Потемнело у Лели в глазах, и она упала в обморок. Прямо на площади.
В это время разразилась гроза: дождь хлынул, гром загремел, молния засверкала над городом. Ждать было нечего, дочка ослабела настолько, что ноги ее уже не держали.
Опять нашлись добрые люди, на вокзале оказался Ларисин бывший ученик, он-то и вызвал скорую помощь, подержал сумки. А когда скорая помощь прибыла, помог донести Лелю до носилок. В скорой девочке быстро померили давление, сделали укол, попутно расспросив маму о произошедшей неприятности с дочкой.
Леля же постепенно возвращалась к жизни: на щеках появился румянец, тяжесть в голове отступала, да и боль в местах пчелиных укусов несколько ослабла. В приемном покое врач, осматривавший Лелю, заметил Ларисе, что если бы они чуть задержались в пути, всё могло закончиться гораздо плачевнее. Хорошо, подростковый организм сам справлялся с пчелиным ядом. Бывает, что даже один укус пчелы чреват крупными неприятностями. А тут несколько укусов в течение суток…Чудом спаслась Леля!
 — Аллергия у вашей дочки, — заявил врач, — необходимы специальные лекарства и покой. И никаких встреч с ее недоброжелателями. Всё серьезно!
Одно только мучило Ларису, врач не объяснил, почему пчелы так настойчиво домогались Лелю, упорно преследуя несчастную несколько дней. Наверное, на то были у них свои, только им известные причины. Может, Иваныч объяснит в письме, которое вскоре полетело в Улин.
Впрочем, та встреча с пчелами не прошла даром ни для кого: одних она научила быть внимательней к природе и ее обитателям, других — быть внимательней и добрей к своим родным и близким. Каждый вынес свои жизненные уроки.
Что хочется добавить к вышесказанному? 
Иваныч пытался начать новую жизнь, лечился, опять срывался. Были взлеты и падения, и письма еще несколько лет приходили к сестре Ларисе, только не такие яркие и подробные. Что-то сломалось в нем: дом он так и не достроил. 
И пчел не стало в саду: Иваныч их отдал своему другу Семену Мудрову. Одна Мария была этому очень рада: боялась, что пчелы нападут и на хозяина. Месть часто бывает непредсказуемой. 
А вскоре в новом доме зазвучали голоса долгожданных внуков.

14 июня 2018
Голосов еще нет

Добавить комментарий

2 + 0 =
Решите эту простую математическую задачу и введите результат. Например, для 1+3, введите 4.