Крещение

Кампишки. Деревенька с таким странным названием находится в десяти километрах от нашего города. По архивным данным, упоминается аж в 1791 году. Без малого три века живет это село и народ, поселившийся там. Найти его проще простого. От Резекне в сторону Даугавпилса надо доехать до Озолайне, около школы повернуть направо, пересечь железнодорожный переезд, проехать старый фруктовый колхозный сад, свернуть налево, и вот уже с небольшой горки виднеются сельские домишки

 

В свое время довольно большая деревня насчитывала до семидесяти домов. Сейчас уж не берусь сказать, сколько дворов там осталось. Летом взору открываются заросшие крапивой огороды да поля до горизонта, поросшие кустарником, бурьяном. Невзрачные на вид, старые, порой покосившиеся от времени дома. Вот такая неприглядная картина сегодняшних Кампишек. Ещё виднеются разрушенные, оставшиеся от советской колхозной жизни, молочные фермы. Железобетонные опоры с немым укором скорбно глядят в такое же серое небо. Словно Мамай с ордой прошел — разруха, если не сказать больше, мор. И только старая староверская моленная да колодец, к которому ходят за водой, поддерживают огонек надежды, что, возможно, все возродится, и жизнь, как и прежде, вернется в деревню. Снова будет слышен детский смех, мычание коров, лай собак, а не пьяное, нечленораздельное бормотание мужиков, изредка топающих с точки, где дадут и в кредит, и под залог недвижимости. Прискорбно, но это факт. Вот уж где, как на ладони, видно: кончилась эпоха того проклятого социализма, где было бесплатным образование, медицина, курортное лечение, детские сады и пенсия, пусть и в сто двадцать рублей деревянными, была по крайней мере достаточной, чтоб жить безбедно, даже помогая детям и внукам. 
Пишу этот рассказ, а в мыслях ведь у меня совсем другое. В памяти всплывает песня «Колодец». Помните, там есть такие слова:
Колодец, колодец! Дай воды напиться.
Колодец, колодец! Дай неба глоток.
Быть может, быть может
Еще возвратится счастливое время
И в наш уголок.
Какая человеческая безнадега во всем. Песня, как молитва, обращенная в пространство. А вдруг кто откликнется и придет на помощь. Как хочется в это верить. Но так не бывает. Только сам человек может остановить свое падение к полнейшей деградации. Хватит искать виноватых, что живем как последнее быдло. Тем более не надо тащить весь негатив прошлого столетия в век новый. Последнее дело убегать от своих проблем за границу. Молодость, как и жизнь, дается один раз. Ничто не вечно. Только Родина всегда одна. Нельзя начинать жизнь с торговли ею. Однажды вернешься домой, а она тебя не примет, отвергнет, как чужеродное тело. И хоть волком вой, своим уже не станешь. По себе знаю. Бывая в России, все больше убеждаюсь, что там я чужак, а здесь так и не стал своим. Не завидую доле космополита, должна быть Родина, даже такая, как деревня Кампишки. 
Так уж случилось, что деревня, о которой я пишу, стала мне не безразличной. Родители моей любимой невестки живут там. Денисовых в Кампишках знают все. Людмилу Степановну, эту гостеприимную и хлебосольную женщину, и ее мужа Ивана здесь считают своими. Больше века прошло, как фамилия Денисовы была, наверное, основной в Кампишках. Но, видно, пришло время других фамилий, потому как Иван Денисов оказался бракоделом по части детей. У него четыре дочки и ни одного продолжателя рода. Дом, доставшийся Ивану от отца, с каждым годом хиреет на глазах. С прогнившими нижними венцами, покосившийся, оживает летом, во время посадки огородов. Вот уж тогда собирается вся большая семья, и дом гудит, как улей. 
Местные кошки и собаки сидят терпеливо у крыльца, дожидаясь своего гостинца. Людмила Степановна принимает всех, а животные — ее слабость, никогда не прогонит. Бывает, забудет свою сумку с провизией на крыльце, пока дверь открывает в сенях. Глядь, а колбасу кто-то из этой оравы и спер. Поругается, поругается, поди узнай, кто это сделал. Сидят такие умницы и в глаза смотрят: уж прости, хозяйка, ведь целую зиму ждали. Махнет на них рукой, что с них взять. Приедут дети, привезут той колбасы, сама виновата, недоглядела.
Я, честно сказать, не знаток деревенской жизни, ее уклада. Но мне нравится открытость  людей, их незлобивость по пустякам, стойкость переносить все тяготы жизни. Думаю, пока есть моленная, оплот староверской веры, столько же проживет еще и деревенька Кампишки. Где Вера, там и Надежда, и Любовь.
В тот год зима выдалась почти бесснежная, с морозцами в октябре на Покров день. Помню голые, без единой снежинки, поля с поникшей к земле озимью. Ехал я и думал: ну что за место у нас такое, ни лета путевого, ни зимы настоящей. 
Вот оно, Крещение Господне, а ни снежинки. Зато лед на озерах да прудах толще метра, а где и до дна промерзло. Это какую же прорву дров надо будет спалить Людмиле Степановне, чтоб натопить свой всеми ветрами продуваемый дом. Да наготовить харчей, чтоб прокормить несметную ораву родственников и гостей. Это же надо так угадать, чтоб Крещение совпало с датой крестин. Людмила Степановна, да и вся родня, старались вовсю. Своих первых внука и внучку крестили в староверскую веру. 

Внук еще крошечный, около семи месяцев. Внучка по сравнению с внуком уже старуха, ей полных пять лет, с большим житейским опытом. Когда я подъехал и поставил машину, навстречу мне вышла невестка Таня. Я про свою невестку могу говорить часами, настолько она у нас хороша. Она хоть и не рыжая, но, как солнышко, со своей доброй и теплой улыбкой. Милая моя девочка! Это она мне подарила внучку Юленьку. Вот хотел дед внучку, и пожалуйста, получи.
— Спасибо, дедуля, что приехал! Я уж волноваться начала, — сказала Таня. — Пойдем в дом скорее, тебя все ждут.
Дом ходил ходуном. В большой комнате накрыт огромный стол с закусками и выпивкой. Людмила Степановна учла все. На столе было много рыбы, огурчики с солеными грибами, квашеная капустка по ее особенному рецепту, с брусникой и свеклой. В прихожей, жарко натопленной, прямо посередине стояла принесенная из моленной купель в виде деревянной бочки. Видно, еще с утра налили горячую воду, а чтоб не остывала, закутали двумя ватными одеялами. Играла музыка. Народ толпился, кто около круглой печки, кто в сенях курил. Все ждали машину с наставником, батюшкой Олимпием. Прошло уже более получаса, как за ним уехали. От дома Денисовых до дома батюшки не более четырехсот метров. А вот поди ж ты, еще не приехали. Как потом шофер Саша объяснял причину своего долгого отсутствия, он никак не мог посадить батюшку ни на одно сиденье. У деда просто не гнулись ноги в поджилках. И тогда Саша просто уложил его на заднее сиденье.
— Едет! — закричали на улице.
И действительно, к самому крылечку, прямо к первой его ступенечке, подкатила машина. Но кроме Саши никого не было видно.
— Мужики! Бросайте курить! Батюшка приехал!
— Где вы видите батюшку? Саша один приехал, — говорили в сенях.
— Курите, не бойтесь, — крикнул уже успевший принять рюмочку Иван.
— Курите! Это Олимпий научил меня пить и курить в детстве, когда не был наставником.
В сени вошел Саша. 
— Парни! Помогите деда достать, а то одному не справиться, — взмолился он. 
В доме все замерли, даже дети умолкли. Но прошло еще минут пятнадцать, прежде чем в доме появился батюшка Олимпий. Невысокий, скорей всего ровесник века по возрасту, в теплом зимнем пальто, застегнутом на все пуговицы. В теплых валенках и зимних шерстяных рукавицах, пропущенных через рукава пальто на резиночке, чтоб не потерялись. Двое мужчин его вели осторожно за обе руки, предупреждая о том, что надо поднять ноги повыше, чтоб не зацепиться за порог комнаты. Снять пальто самостоятельно у него не хватало сил. Ему помогли те же мужчины. В комнате стояла гробовая тишина. Дед тихо что-то говорил сам себе, вроде как отдавал команды своему непослушному телу. Внимательно осмотрев всех присутствующих, увидел Ивана и улыбнулся ему. Облачение черного цвета висело на нем, как на вешалке. Еще раз обведя комнату взглядом, увидел в левом углу икону с горящей лампадкой, попросил поставить стул со спинкой прямо под иконой и сказал:
— Отдышусь чуток и начнем.Посадить на стул свое бренное тело с первого раза у него не получилось: ноги в коленях не гнулись. И тогда батюшка, нащупав стул рукой, пододвинул его еще поближе. Снова попытался сесть, но ноги опять не слушались. Он тяжело вздохнул, ругнулся. Я стоял со всеми вместе и наблюдал за происходящим с чувством жалости и сострадания.

Дед сделал еще одну попытку: повернулся лицом к иконе, прочитал молитву о помощи всем страждущим. Они встретились глазами — икона с Девой Марией и он, пастырь этой моленной. И чудо свершилось. Ноги стали послушны, речь внятна. В глазах деда словно сверкнула молния. Лицо его озарилось. Он сел уверенно, словно никакого недомогания и не было никогда. Все облегченно вздохнули. Прошло минуты три, как дед резко стукнул себя ладошкой по лбу, видно, вспомнив что-то очень важное, без чего нельзя начинать обряд крещения.
— Иван! Иван, голубчик! Я же кадило в моленной забыл. Возьми ключи дома у меня, а в моленной ты знаешь, где его найти, да ладан заодно возьми.
В комнате раздался гомерический смех. Люди хохотали до слез. Дед сидел довольный, что таким образом вышел из положения, смущенно улыбаясь, спросил, кого он будет крестить. Ему показали мальчика Андрея и девочку Юленьку.
— С кого начнем? — спросил дед. И сам же себе ответил: 
— С отрока Андрея. Готовьте мальца, готовьте, пока Ивана нету.
Прошло еще минут десять, пока не появился Иван. Он принес и кадило, и ладан. Людмила Степановна достала из плиты красные с налетом пепла угольки совком и засыпала в кадило. Иван подсыпал ладан. Комната наполнилась странным запахом чего-то таинственного, вызывающего небольшое головокружение. Батюшка принял кадило из рук Ивана. Но опять что-то его не устраивало. Он легко встал со стула, покрутил головой, посмотрел на потолок, как на небо. Я понял. Это он искал восток. Там родилась Вифлеемская звезда. И вот под этой звездой сегодня будут крещены через посредника Господа Бога нашего Иисуса Христа, отца Олимпия, две безгрешные младенческие души. Дальше все происходило, словно все это творилось не в деревенской избе, а в большом и светлом соборе.
Наши лица светились, словно на нас снизошла благодать Божья. Одухотворенный, я уезжал домой. Через несколько лет я сам буду крещен в православную веру. Пройду через таинство бытия и крещения, через которое вперед меня прошла внучка. Во имя Отца, и Сына, и Святаго духа. Аминь.
Конец.

14 апреля 2016
Голосов еще нет

Добавить комментарий

5 + 7 =
Решите эту простую математическую задачу и введите результат. Например, для 1+3, введите 4.