ЛЕША

В Екабпилс я приехал рано утром. По улицам спешили рабочие. Этого мальчишку я заметил метров за двести, прежде чем с ним поравняться. Он стоял какой-то обреченный, словно брошенный на произвол судьбы. Рядом шли люди, совершенно его не замечая. Стоит мальчишка, ни у кого ничего не просит, и пусть. Мне хватило доли секунды, чтобы разглядеть его получше и предположить, почему он здесь стоит. Невысокого росточка, в пальто, в каких обычно ходят детдомовцы или интернатовцы. Как правило, на два-три размера больше. Уши шапки-ушанки опущены — мороз был 23 градуса. В руках он держал авоську. В сетке я заметил пачку печенья «Наша марка», блокнот для рисования, коробку карандашей «Спартак». Но самое главное, что больше всего бросалось в глаза — апельсин. Он лежал в огромной сетке, способной вместить ведро картошки. На небе не было солнца. Солнце находилось в его сетке. Как осколочек того, большого, Солнца, оно освещало все пространство около мальчика и грело только его одного.

Мальчик стоял и просил шоферов, едущих в сторону Резекне, подвезти его. Но машины не останавливались, а водители в упор не видели мальчишку. Что с него возьмешь, поди, и лата нету. Я тоже проехал мимо мальчишки — ему было не в мою сторону.
В Риге меня быстро разгрузили и снова отправили с грузом в Резекне. По времени прошло больше пяти часов. Снова подъезжая к Екабпилсу, я подумал: «Интересно, уехал мальчик или нет?» Уже переезжая переезд, я увидел его. Это на таком морозе! Ни у кого не дрогнуло сердце. Оставить мальчишку замерзать на большой дороге! Он уже, видимо, так замерз, что не было сил поднять руку. В его сетке все было по-прежнему, не было только апельсина. На снегу валялись оранжевые корочки этого заморского фрукта, но они уже его не грели, как утром. Я остановился, обошел кабину и подошел к нему.
— Давно стоишь, голосуешь? — спросил я его.
— Не знаю, вроде с утра, часов-то у меня нет.
— Я уж думал, ты давно дома, а ты все еще здесь. Что, не берут водители?
— Почему-то не берут, — ответил он.
— Да как же ты, сынок, весь день на таком морозе выдержал?
— Да у меня здесь бабушка живет, — и он показал на домик с палисадником у дороги. — Постою, постою — и бегу погреться к ней, вот и выдержал. А Вы, может, в Лудзу едете?
— В Резекне еду, сынок, садись в тепло, грейся.
В кабине было жарко, он сразу раскраснелся, а когда я сел, протянул мне левую руку, сжатую в кулак, и разжал:
— Вот — Вам!
На ладошке лежал совершенно новый рубль с барельефом Ленина. Рубль был теплый. Мальчик своим телом грел лицо с бородкой клинышком. Лицо человека, которого знал весь мир. И весь мир на протяжении целого рабочего дня не нашел в себе элементарной доли человеческого участия в судьбе мальчика, так любовно согревшего немую железку.
— Берите, берите, дядя! Это мне бабушка на дорогу дала.
— Спрячь его в карман, — ответил я ему. И шепотом, как другу, тихо-тихо, в самое ухо сказал:
— У меня этих рублей знаешь сколько?
— Нет! — подыгрывая мне, молвил он.
— Восемь раз по тыще — значит, сколько?
— Много, — ответил он. И первый раз за весь день улыбнулся. Нагнулся ко мне, тоже к самому уху, спросил:
— А зачем Вам так много?
— На машину коплю! У меня же двое таких сорванцов, как ты.
— А у меня нет никого, кроме бабушки. Отец в тюрьме помер, а мать в психушке в Даугавпилсе. А сам я в интернате под Лудзой, для неполноценных детей. Там нас много. Каникулы вот кончаются, еду дальше учиться.— Сколько лет нет войны, — подумал я, — а все интернаты полны ребятишек. Что же мы за страна такая, где слезы ребенка ломаного гроша не стоят. Совсем забыли слова «ласка», «любовь», «сострадание». Орем на всех перекрестках о счастливом детстве, а сколько сирот при живых родителях.

— Как хоть тебя зовут-то, сынок? — спросил я его.
— Леша!
— Ты есть хочешь, Леша?
— Хочу! — ответил он.
Мы подъезжали к деревне Кукас. Я завернул прямо к столовой. Там всегда вкусно готовили. Наверное, это была одна из лучших столовых по всей дороге. Большой выбор блюд, и всегда компот из сухофруктов. Я заказал два полных первых блюда и два вторых, а запить — четыре компота. Когда мы все съели, Леша сказал:
— Дядя, а можно еще одно второе? В меню написано «печень».
Он съел и это. Остался очень доволен. Уходя, громче меня поблагодарил раздатчицу. А когда сели в машину и поехали, развязал узелок своей сетки, достал блокнот и карандаш.
— А теперь скажите Вы, как Вас зовут? — попросил он.
— Михаил! — ответил я.
— Дядя Миша, значит. Я сейчас Вас буду рисовать. Вы сидите и не смотрите в мою сторону. Вот едете и едете, и не вертитесь. А закончу, покажу и подарю.
Я никогда, честно сказать, не видел, как работают художники-портретисты. Леша как-то по-особенному взял карандаш и мелкими штрихами, иногда поглядывая в мою сторону, стал рисовать. Он чуточку высунул язык, как бы помогая себе. Буквально за несколько минут мой портрет был готов. Я остановился на обочине, чтобы получше рассмотреть это чудо, его рисунок. Не знаю, как называется этот стиль рисования. Что-то вроде графики, когда лицо в обрамлении темного света. Было здорово! Он увидел во мне самую суть. Особенно мой нос картошкой и уши, торчащие из-под шапки.
— Где же ты, Леша, этому так здорово научился?
— А нигде! — ответил он. — Рисую и рисую все, что попадется, вот и научился.
— Так ты же талант, Леша! Неужели учителя не знают, что ты талант?
— А им все равно, — ответил он, — у них вся и забота, чтоб на уроке тихо сидели. Знаете, дядя Миша, у нас же, мальчишек, шило в одном месте, ну никак не усидеть на уроке до конца. А учителя смотрят, смотрят на нас да бац — и переведут в другую школу, вроде как неполноценного. Мучайтесь другие, а мы сами с усами.
Он рассуждал, как взрослый человек, да и говорил, как все нормальные мальчишки.
На Грейвульском перекрестке мы с ним попрощались. Я посадил его на попутную «Колхиду» до Лудзы. Шоферу сказал, чтобы рубль с Лениным он у Леши не брал.
Держись, Леха! Несмотря на такой мороз, еще не все люди отморозки. Верь, Леха! Хороших людей, как и дел, всегда больше.
Я зашел домой. Мои дети ужинали. Дома было тепло. Улыбалась жена. Я никому ничего не рассказывал.
Леша! Если ты живой, а я верю — живой, то знай, что я тоже еще жив и помню тебя.
Конец.

07 июля 2016
Голосов еще нет

Добавить комментарий

5 + 7 =
Решите эту простую математическую задачу и введите результат. Например, для 1+3, введите 4.