Политическая арифметика-2

Уметь складывать и вычитать для анализа экономической истории недостаточно…

По поводу очередных изысканий на тему «как Латвию грабили советские оккупанты» (за которыми следует незатейливое «сколько теперь нам должна Россия») уже приходилось писать:  http://www.panorama-rezekne.lv/statya/politicheskaya-arifmetika#.WOy2z7hGQr0. Однако научные потуги молодого ученого Гатиса Круминьша, оказавшегося, впрочем, ректором Видземской высшей школы, продолжают уверенное шествие по страницам латвийских СМИ и экранам телевизоров. Придется нам к этому вопросу вернуться и поговорить чуть подробнее.

Вкратце о сути вопроса: г-н Круминьш изучил в архивах документы Государственного банка советской поры и обнаружил, что по ним Латвийская ССР больше отдавала денег в союзный центр, нежели получала оттуда. Намного больше, и это открытие замечательно укладывается в русло современной латвийской идеологии и мировоззрение нового поколения латышей.
Не имеет смысла задавать вопросы о том, все ли документы изучил исследователь, всё ли в изученных документах отражено и т. д. Основная проблема видится в самой методологии исследования. Делать выводы такого рода только из анализа денежных потоков госбанка просто некорректно. Такое ощущение, что автор либо не знает и не понимает специфики советской экономической системы, либо просто «подгоняет ответ» в соответствии с социально-политическим заказом.
Поэтому придется напомнить несколько основных принципов функционирования тогдашней экономической модели.
Cоветская экономика была не частной и не рыночной, а государственной и планово-административной. Деньги в ней не имели того значения, как в капиталистической. В СССР предприятие могло иметь миллионы рублей на счету, но при этом не имело возможности что-то приобрести. Право на приобретение осуществлялось посредством «выделения фондов», т. е. конкретных материальных ресурсов: металла, цемента, гвоздей, станков...  
Цены на сырье и готовую продукцию, как производившуюся в Латвии, так и получаемую из других республик, устанавливались на нерыночной основе. В основном приоритеты были государственно-политические (ВПК, госпроекты типа космоса, телевидения и т. п.) и социальные. Даже в розничной торговле, где фигурировали наличные деньги, такие товары, как лекарства, детское питание и одежда, продукты и товары первой необходимости, продавались ниже (иногда намного) стоимости производства. Поэтому не только предприятия, но и целые отрасли могли постоянно быть убыточными, если их продукция была необходима  для решения социальных или государственных задач.
Сама денежная система была двухконтурной: наличные деньги (фонд зарплат — розничная торговля) и безналичные (на счетах предприятий и организаций), которые практически не пересекались. Еще была валюта, по сути — третий контур, с первыми двумя также почти не пересекавшаяся, потому что государство обладало монополией на внешнюю торговлю.
Предприятия были местного и союзного подчинения. Союзные предприятия — приблизительный аналог современных иностранных компаний и их «дочек», они финансировались и управлялись напрямую из Москвы.
Ко всему этому возникает ощущение, что автор элементарно путается в таких понятиях, как субсидии, дотации, инвестиции, кредиты. Что, впрочем, не удивительно, если иметь в виду, что эти понятия, как и привычные сегодня прибыль, доход, рентабельность, существуя в той или иной форме, имели в СССР вспомогательное значение и использовались  для отчетности и планирования. Фактически, если выражаться языком, понятным современным молодым людям, ВСЯ экономика представляла собой ОДНУ КОРПОРАЦИЮ и управлялась одним советом директоров — правительством СССР. 
Поэтому для того, чтобы реально понять, кто там кому во внутригосударственных расчетах был должен и сколько, нужен совершенно иной подход. Для этого недостаточно просто сложить-вычесть («тупо посчитать», как сказали бы нынешние студенты г-на Круминьша) дебет-кредит в банковских документах. Исследовать нужно не носившие достаточно условный характер денежные расчеты, а товарные потоки, движение материальных ресурсов. Тем более на фоне сравнения Латвии с каким-то государством Европы, столь популярным у современных исторических счетоводов. Причем делать это с поправкой на рыночные цены в той стране, с которой сравниваете. Сравниваете с Данией? Тогда считайте, сколько, например, в 1950 году в Дании стоила тонна бекона и сколько — новая турбина для ГЭС такой же мощности, какую привезли из Ленинграда в Латвию. Хотя проще переводить на мировые или на среднеевропейские. Сколько стоило  вывезенное за пределы Латвии молоко, мясо, лен, лес, рыба и сколько — постройка здесь завода с новым оборудованием, порта, торгового флота и прочего «ненужного». В какой валюте сравнивать? В тогдашних долларах, поскольку до 70-х у этой валюты имелся международный золотой стандарт…
Впрочем, можно и не напрягаться с такими расчетами, их конечный результат легко предсказать — нигде в современном мире страна, экспортирующая продовольствие, сельхозсырье и лесоматериалы и импортирующая энергоносители и продукцию с высокой добавленной стоимостью, не будет иметь положительного торгового баланса. А Латвия была таковой до 60-х годов, пока «оккупанты» не понастроили здесь «ненужных заводов». И снова стала другой после 1991, когда эти заводы уничтожили. Думаю, г-ну Круминьшу нетрудно будет посмотреть, какой у Латвии последние четверть века внешнеторговый баланс, и задуматься о том, отчего же он стал таким отрицательным…

27 апреля 2017
Голосов еще нет

Добавить комментарий

4 + 7 =
Решите эту простую математическую задачу и введите результат. Например, для 1+3, введите 4.