Политическая демография

Ученые любят подчеркивать, что в демографии нет прямой, линейной связи, например, материального благополучия общества и уровня рождаемости в нем. Вернее, такая зависимость наблюдается, но она довольно странная. В начальный период роста благосостояния рождаемость тоже растет, но потом, после достижения определенного уровня, рост прекращается. Иногда сокращение столь сильное, что возникают вопросы нормального функционирования экономики и пополнения пенсионных фондов — что мы и наблюдаем сегодня в развитых странах ЕС. Объясняют это явление возникновением у молодых семей разных соблазнов, реализации которых рождение детей может помешать: карьера, привычный комфортный образ жизни, развлечения и т. п.

Однако и здесь все не так просто. В том смысле, что в Азии-Африке даже незначительное повышение уровня жизни приводит к взрывному росту рождаемости, но аналогичное понижение (причем отнюдь не приводящее к «африканскому» уровню) в бывших социалистических странах вызвало буквально демографический провал. Дело в том, что кроме определенного уровня текущих материальных поступлений, большое значение для людей имеет психологический фактор, называемый «уверенность в завтрашнем дне». Когда в Китае открывается новый цех по производству электроинструмента, когда растут их зарплаты и появляются новые рабочие места, у китайцев такая уверенность есть. А когда в Резекне закрывается РЭБИР, то… ну, вы поняли…
На таком фоне очень интересно смотрятся данные латвийской демографической статистики. Они достаточно традиционны, на большей части территории страны рождаемость мала, убыли населения не покрывает, особенно печальная картина в Латгалии. Однако в ряде краев имеется положительный естественный прирост населения. Это в Марупском крае (6,2%), в Гаркалнском (3,1%), Царникавском (2,5%), Адажском (2%)…
Дальше можно не перечислять, указанные регионы — это традиционные места расселения «новых латвийских». Местных чиновников и брюссельских «гастарбайтеров», приближенных к кормушкам бизнесменов, пилильщиков европроектов и доильщиков «фондов развития». Это о них Юрис Пайдерс написал: «Все нужды политической коррупции маскировались под требования ОЭСР или ЕС. Власти грозили, что нас оставят за бортом, если мы не примем какой-то очередной бред, единственный смысл которого — обеспечить сверхприбыль какому-то приближенному к политикам паразиту».
Так вот, в указанных краях не только выросла численность населения за счет переезда туда «приближенных к политикам паразитов» и самих политиков (в Марупский край за год переехал на жительство 861 человек), но имеется и ЕСТЕСТВЕННЫЙ прирост. В их семьях низкая смертность (в Марупском крае — 6,7 умерших на 1000 жителей, а, например, в Крустпилсском крае — 24,9), и высокая рождаемость, что обеспечивается не только материальным благополучием, но и уверенностью в будущем. Почему бы им не быть уверенными: государственные должности практически пожизненные, как в британской палате пэров, жалование иногда повыше, чем на аналогичных должностях в США, социальные гарантии — как когда-то у членов Политбюро ЦК КПСС, а ответственности никакой.
Знаменитое обещание времен атмоды «Мы будем жить, как в Финляндии» реализовано с перевыполнением — они живут лучше, чем в Финляндии. Во всяком случае в этой северной стране невозможна ситуация, при которой политик, покупка голосов избирателей в пользу которого доказана судом (!), демонстративно отказывается сдавать депутатский мандат. Или чтобы члены правительства, удивленно глядя после очередного скандала на свои подписи под документами, спрашивали — и кто же это виноват, что так получилось?..
Разумеется, экономические и демографические различия в разных регионах существуют во многих странах. Но когда показатели смертности и рождаемости различаются в четыре-пять раз (в Марупском крае — 19,5 младенцев на 1000 человек, в Стренчском крае в Видземе — 4,3), речь впору вести о некоей разновидности геноцида.

09 июня 2016
Голосов еще нет

Добавить комментарий

3 + 9 =
Решите эту простую математическую задачу и введите результат. Например, для 1+3, введите 4.