Старший брат

Первая часть: Мечты во сне и наяву

Жизнь начиналась за серым дощатым забором...
Так, во всяком случае, казалось мальчишке Ваньке, который жил в детском доме с давних пор. Лет с пяти-шести, когда деревья были большими.
Ваня, как только появлялась свободная минутка, бежал к потаенной дверце в этом длинном ряду необструганных досок в глухом яблоневом саду, высаженном еще прежним детдомовским персоналом во главе с директором, теперь уже стареньким Вениамином Семеновичем.

«Вот уж имечко придумал себе, не выговоришь, даже если и захочешь», — злился мальчишка, когда его по каким-то причинам, скорее проступкам, вызывали к директору, кабинет которого находился на втором этаже детдома.
Ваньке было одиннадцать лет. Он был низкорослым, но крепко сбитым, с вечно шмыгающим носом мальчишкой.
Сам себе Ванька не нравился по разным причинам. Ну, во-первых, мал росточком, товарищи по детдому были выше его на голову. Во-вторых, с ним никто особо не дружил, так, был один товарищ по несчастью — Петька Кротов.
Подростки того звали просто: Крот! Так принято было в их подростковой компании. И Ванька тоже называл своего приятеля Кротом, хотя и не нравилась ему эта кличка. Под крота Петька не тянул, был высоким, худощавым и белобрысым пацаном. Жил в детдоме давно. Почему он принял под свое крыло Ваньку, наверное, и сам бы не ответил: давно забытое чувство жалости шевельнулось у него, когда в первый раз он увидел этого несчастного брошенного воробышка. Не церемонясь особо, он стал опекать Ваню. Другие мальчишки отнеслись к этому по-разному. Кто-то только усмехнулся, кто-то постоянно цеплялся к этой парочке.
Не церемонились особо подростки, да и поменьше ребятня, когда собирались в умывальной комнате или в ветхой беседке за нехитрыми посиделками, обсудить те или иные вопросы, возникающие в непростой детдомовской среде.
Сегодня мальчишке Ване повезло: уроки закончились раньше, учительница по русскому заболела, вот урок и отменили.
После обеда Ванька прибежал к любимому местечку взглянуть на чудесный мир за другой стороной забора. День был пасмурным — стоял октябрь. Тучи быстро бежали над крышами домов, накрапывал дождик, мелкий, но въедливый, такой, который долго не заканчивается, а превращает мир в серую безликую массу.
«Опять предстоит длинный, тоскливый вечер», — думал Ванятка. Он уже торчал здесь  хороших полчаса. За это время по улице не проехало ни одной машины, не прошел ни один человек.
«Да и надеяться особо-то нечего, детдом находится на окраине, как здесь тихо и грустно», — Ваня не по-детски задумался. Он любил весну и лето. За забором прибавлялось суеты, то и дело проезжали машины, спешили нагруженные поклажей люди: рядом был дачный кооператив. Хотя мальчику всё это было до лампочки: что лето, что зима — на улицу они выходили редко. Только в случае похода в кино или в местный народный театр, на какую-нибудь много раз виденную пьесу, дальше ребят не вывозили по разным причинам, известным только руководству детдома.
Долго стоял Ваня у забора и очень внимательно всматривался в быстро темнеющую улицу, ему отчего-то казалось, что скоро должно произойти невероятное событие. Уже с утра у него было какое-то предчувствие, не оставлявшее ни на минуту эту маленькую и хрупкую душу. Просто он страстно хотел добрых перемен, изменений в этой тоскливой и нерадостной детдомовской жизни.
«Ведь где-то же они происходили, эти перемены!» — говорил ему внутренний голос. Почему бы им не произойти сегодня, сейчас…
Мальчик Ваня смутно помнил, как попал сюда. Это произошло после того, как мама перестала выходить из своей комнаты в малюсенькой квартирке, где они жили вместе с ней и старшим братом Лешей. Помнил, как приехала за ними визгливая и хлопотливая тетка Катя. Она всё охала, гладила пятилетнего Ваньку по голове и причитала, называя его сиротинушкой, а еще успевала что-то быстро засовывать в свою необъятную кошелку, перебирая мамины и их с братом вещички, которых оказалось очень мало в стареньком и рассохшемся шкафу. Некоторое время спустя тетя Катя увезла их в рабочий поселок. У нее они прожили несколько месяцев…
Эти воспоминания часто проплывали перед Ваниными глазами, когда он ложился в свою холодную кровать. Немного помнил он и Лешу — старшего брата! Тот представлялся Ване высоким и красивым мальчиком, старше маленького брата на несколько лет, но почему они не вместе, этого он не понимал и не помнил. В его нежном возрасте быстро не складываются тонкие философские умозаключения, способные хоть как-то объяснить всё происходящее на белом свете. Правда, недавно Вениамин Семенович, вызывая Ваньку на очередную разборку, после всех наставлений, уже на пороге кабинета почему-то спросил его о старшем брате. Помнит ли Ванька его и хочет ли встретиться с ним?Ванька даже зажмурился, до чего приятные и добрые воспоминания возникли о старшем брате. Их-то и было, правда, несколько: они лежат на диване, а Леша читает ему перед сном сказку о трех медведях. Почему именно эту сказку он помнил, Ванька не знал, может, потому что там Машу в лесу отыскали дедушка с бабушкой?! 

Другое воспоминание было не таким добрым и приятным. Помнилось, что Леша с теткой привезли его в детдом и оставили. Это грызло его и не давало покоя всю его маленькую и недолгую жизнь.
«Почему они так поступили со мной, что именно заставило тетку Катю сдать меня сюда?» — Ванька громко шмыгнул носом и переступил с ноги на ногу, стоял он уже здесь битый час! Зачем, и сам не знал. Но никто не искал и не звал его. Стемнело. Пора было Ване возвращаться в учебную комнату и начинать делать уроки.
«Ничего не произошло, напрасно мерз только», — Ванька потер холодные ладони. Он так всегда делал, такая привычка у него была с детства. Он и не догадывался, что досталась она от отца, пропавшего на севере.
— Скорее всего, Лидия Николаевна, воспитательница, начнет укорять за болтание по саду и ничегонеделанье… Потом Крот подойдет и предложит выйти в туалет…
Хотя Ванька знает зачем, только не хочет он идти с Кротом...
Курить… уже достало его это. Плохо Ваньке после этого курения. Голова болит. Но и отказать боится Кроту. Ведь тот авторитетом пользуется среди мальчишек, да еще и защищает от нападок старших подростков! Обычно собиралось всё пацанье вечерами в умывальной комнате, с последними приготовлениями перед отбоем.
Нет, было еще рановато возвращаться, да и учить уроки Ваня не любил, не давалась ему арифметика. Вот русский ему нравился, и читать тоже… 
Книги о разных путешествиях и про войну по душе мальчишке. И, главное, чтобы с хорошим финалом!
Обычно Ваня первым справлялся с заданиями по русскому языку, упражнения выполнял быстро и правильно, за что его хвалила воспитательница Лидия Николаевна.
Ванька опять засопел немного, потер руки: закоченели совсем, без рукавиц, всё же осень стылая давала о себе знать! Нет чтобы засунуть в карманы…
Медленно побрел Ваня в сторону черного хода, ноги совсем не слушались его, и тут он неожиданно услышал, как громко хлопнула калитка в заборе. Кто-то шел в темноте к парадному входу в детдом. Шаги были уверенными и быстрыми, так не вязавшимися с тяжелой поступью Вениамина Семеновича. К тому же тот в своем кабинете. Вон и свет горит…
«Может, это кто-то из учителей вернулся», — Ваня успокаивал себя, но в сердце у него теплилась надежда, что эти шаги чужие, что эти шаги касаются именно его. Входная дверь парадного тоненько заскрипела и захлопнулась. Ванька опять остался один в тишине вечернего сада. Ноги не несли его совсем в детдом.
— Может, я заболел, — подумал Ванька. Это его бы, конечно, устроило! Не надо было бы чистить ненавистную ему картошку завтра. Он дежурил на кухне уже целую неделю, приходилось чистить почти четыре ведра, потом мыть посуду, выносить очистки, а было холодно и противно, особенно, если это происходило поздней осенью или ранней мартовской хлябью. Он даже передернулся от этих неприятных воспоминаний.
Ванька раздумывал молча, упорно, не обращая внимания на разошедшийся к ночи дождь.
Вообще-то мальчишка Ваня был слишком серьезным, не по годам, так говаривала и его любимая учительница русского и литературы Вера Петровна, которая сегодня, к сожалению, заболела.
Он всё еще переминался с ноги на ногу, только мокрая галька под ногами противно скрипела. На голову падали капли с веток старых яблонь, они глухо шумели в темноте, будто о чем-то прося мальчика. Желтые пятна окон приглашали его в дом, манили теплом и уютом. Но был ли там уют, по которому так скучали местные его обитатели? Ванька еще не задумывался о таких вещах, был не то чтобы мал, просто всегда чего-то ждал, чего-то особенного, той встречи, о которой мечтал во снах и наяву…
Вторая часть: Цветной калейдоскоп
Поднявшись на невысокое крылечко детдома, Ваня машинально дотронулся до внутреннего кармана в курточке, там всегда лежала его единственная память о счастливых детских годах, когда еще жива была мама, а любимый старший брат Леша никуда не уезжал, а всегда был рядом.
В кармане мальчишки лежало цветное стеклышко от разбившегося калейдоскопа, его любимой игрушки. Единственная роскошь, которую он хранил как зеницу ока. Как попало оно к нему? Может, Леша вложил это зеленое стеклышко ему в ладошку, когда они прощались в вестибюле детдома?
Еще немного потоптавшись у входной двери, Ваня, дернув плечом для пущей убедительности, отважно потянул за входную ручку. Дверь, нерешительно заскрипев, пропустила мальчугана в темный вестибюль, а потом назидательно громко за ним захлопнулась. Мальчик Ваня нехотя побрел по коридору в учебную комнату. Из-за двери раздавались приглушенные голоса: ребята всё еще доучивали уроки, а воспитательница, Лидия Николаевна, проверяла домашнее задание. 
«Всё как всегда! Никаких отступлений от заведенных правил, а казалось, что что-то да должно было произойти в мое отсутствие», — размечталась тонкая натура мальчика.

Он уже почти переступил порог учебной комнаты, как вдруг заметил недоумевающие ребячьи взгляды, устремленные на него. Они будто бы вопрошали: «И где ты бродишь, Ванька, тебя ждут удивительные события…?»
Лидия Николаевна обернулась на шум открывшейся двери. Почему-то она улыбнулась Ваньке. Это насторожило его, обычно так не встречали мальчишку-прогульщика...
«Ваня, нам надо идти к директору», — Лидия Николаевна подошла к нему и, взяв за руку, без промедления вывела из класса. Приятель Крот, подмигнув Ваньке, почему-то отвернулся к окну…
Странно, воспитательница даже не ругалась, просто добродушно улыбалась.
И вот идут Ванька и Лидия Николаевна по длинному и мрачному коридору. На душе у мальчика кошки скребут, опять предстоит долгий разговор с директором, бесполезное Ванькино обещание про то, что он исправится, что будет хорошо учиться и найдет хорошее занятие по душе и т. д., и т. п.
Вот и кабинет Вениамина Семеновича. Лидия Николаевна легонько постучала в дверь и, подтолкнув Ваню в спину, быстро удалилась. Мальчик нерешительно остановился у порога, зажмурившись от яркого света, льющегося с потолка. Оказывается, Вениамин Семенович был не один. В кабинете находился молодой парень в летной форме, на вид ему было лет двадцать, не больше. Пристально взглянув на Ваню, паренек быстро встал с дивана и решительно пошел ему навстречу.
В один момент чувствительная душа мальчугана улетела в пятки, дыхание перехватило, он зажмурился, потом, быстро открыв глаза, дернулся навстречу пареньку в красивой форме, ладно сидевшей на его стройной фигуре.
Ваня так много раз представлял эту встречу, прокручивая не раз в голове, пока засыпал в своей кровати. Столько лет! 
Как в замедленной съемке из старого, но такого любимого кинофильма, на который их водили воспитатели из детдома, он легкой птицей взлетел на руки старшего брата и уткнулся мокрым лицом ему в плечо…. 
На глазах у Леши блеснули скупые слезинки, его строгий взгляд смягчился, летная форма обязывала к сдержанности, но никто, никто его не смог бы сейчас упрекнуть в излишней нежности. Старший брат крепко обнял младшего брата!
За окном который день моросил ноябрьский дождь, холодный и надоедливый, временами переходивший в мокрый снег. Что тут поделаешь, зима не за горами…
Разве во власти мальчишки, простого детдомовца, что-либо изменить в природе? Жизненную ситуацию, может, и можно, но природную — нет!
«Грусти вместе с природой или займись чем-нибудь полезным», — сказал директор детдома Вениамин Семенович Ване, когда заметил в его глазах  недетскую печаль. Ванька был у него в кабинете несколько минут назад.
Как всегда, после очередного разбора полетов, как сказал бы старший брат Алексей! И был прав, конечно… 
Всё, что бы ни сказал и ни сделал Леша для младшего брата теперь, было авторитетно. И Вениамин Семенович, конечно, прав, хотя кто их поймет, этих взрослых…
Ванька считал разговор обыкновенным внушением, не более того, может, монологом, если уж вспомнить литературу…
Кстати, о литературе…
Ване повезло, он по сочинению сегодня получил пятерку, учительница Вера Петровна, ласково погладив его по плечу, похвалила за раскрытие темы — о том, как он провел это лето. Тема, конечно, интересная! Тут уж были большие возможности для фантазии, особенно Ванькиной, если на то пошло, он лучше всех разбирался в особенностях рыбалки, на которую он летом попал, можно сказать, не случайно!
Он задумался: рыбалка — дело хорошее, там, на природе, и свобода чувствуется больше, когда, наблюдая за поплавком, размышляешь, как же жить дальше.
Который день Иван не мог выбраться из своего укрытия на втором этаже.
Укрытием он называл местечко за ветхой шторкой в спальне мальчишек. Здесь можно было спрятаться от шума и гама, которые наступали после короткого затишья во время учебы в классной комнате.
Ванька смотрел, как по стеклу катятся длинные дождевые потоки и падают вниз, на козырек входной двери детдома. Почему-то он вспомнил тот вечер, когда за этой дверью скрылся невидимый в темноте человек, позже оказавшийся его братом.
Сейчас на старом подоконнике за окном завис багрово-коричневый лист клена. Откуда он взялся, Ваньке было не понятно, ведь рядом с детдомом рос старый, вышеупомянутый яблоневый сад! Занесло лист кленовый ветром странствий в эти забытые богом края, не иначе… 
Как и старшего брата Алексея…«Ох, и здорово», — Ваня даже улыбнулся своим лирическим мыслям… Всё, о чем он думал, было связано с вновь обретенным братом!
Какая же тонкая натура всё же этот мальчик Ваня, не правда ли?! Другие бы и внимания не обратили на этот яркий, улыбающийся листик…
Тем более, что вдоль знаменитого дощатого забора, кстати, летом выкрашенного коричневой мутноватой краской, росли кусты акации и кое-где уже облетевшие, чахлые кустики сирени. Теперь прятаться за ними Ваньке не было уже никакого смысла. Во-первых, было дождливо и холодно — на носу зима! Во-вторых, мальчику Ване предстояли важные события в его серой, безрадостной детдомовской жизни — он нашел любимого брата!

Любимого и долгожданного Лешу, Леху, как он окрестил брата чуть позже.
Теперь, после той встречи, которая произошла месяц назад, он всё время мысленно возвращался к ней…
Вспоминал, как они встретились, как крепко обнял его старший брат, они сразу потянулись друг к другу, даже родной и теплый запах брата ему казался до боли знакомым, хотя они так давно не виделись…
Вениамин Семенович оставил их наедине, ведь им предстояло заново познакомиться друг с другом, понять, как и что произошло, и почему произошло так, а не иначе!
У Ванечки было столько вопросов, они вереницей проносились в его вихрастой голове, сталкивались там лбами и отскакивали, отражаясь в его задумчивых и серьезных, не по годам, глазах.

Третья часть
Сначала братья некоторое время приглядывались друг к дружке. Но это и понятно, столько лет не виделись!
Потом, после сбивчивых Лешиных рассказов о его жизни у тетки Кати, о том, как он почти сбежал от ее грозного и вечно пьяного мужа, они долго молчали. Ване было непонятно, почему Леша не пришел к нему тогда, спустя какое-то время, когда ушел от тетки, ведь жил он рядом почти с ним, ведь он сам говорил, что искал его и даже у тетки Кати спрашивал адрес детдома, в котором остался маленький брат…
Вопросы… ответы… всё было нелепо, непонятно… но только с точки зрения мальчишки Вани… Ну, не получилось у Леши…
Леша выглядел расстроенным и растерянным: он то вскакивал, то опять садился на скрипучий, продавленный диван в кабинете Вениамина Семеновича. Мысли у него путались…
Как объяснить мальчугану Ваньке, что он сам был тогда в таком же юном и нежном возрасте, да и кто бы ему отдал на воспитание младшего брата?! Конечно, он искал Ваньку. Только и сам был в то время незащищенным и слабым — неустроенным пареньком! Хорошо, что встретил тогда на вокзале доброго человека — Сергея Бодрова. 
Сергей, будучи неравнодушным, отзывчивым человеком, посоветовал брошенному на произвол пареньку поехать учиться в летное училище, где у него был знакомый. Тот и помог Алексею в дальнейшем устроиться в далеком городке на Волге.
— Я всегда-всегда помнил о тебе, Ваня, просто приехать не мог раньше… — Алексей обнял мальчика.
А младшему брату Ваньке всё не верилось, что он теперь не один, что рядом брат, его любимый Леха! Он снова и снова вглядывался в серьезное лицо брата, его голубые глаза… Старший брат казался ему таким красивым и стройным, как шла ему темно-синяя форма, под цвет была и фуражка на русой голове, с золотыми крылышками на кокарде.
Теперь-то он знал, что Леша учится в летном училище, в далеком Ачинске… Оказывается, у того была мечта с детства — стать летчиком!
— Вот что значит настоящая мечта, не то что у меня — стать простым водителем, чтобы уехать на поиски старшего брата, — Ваня улыбнулся про себя и в который раз восхищенно дотронулся до летной фуражки старшего брата.
А мечта у мальчика была замечательной, просто ему об этом никто не говорил. Да и он ни с кем не делился своей мечтой. Живя долгое время среди обездоленных жизнью девчонок и мальчишек, Ваня научился скрывать свои истинные мысли. Боялся, что детдомовская ребятня поднимет его на смех. И был в чем-то, конечно, прав. А взрослые, к сожалению, не имели такой возможности, чтобы выслушивать и выделять каждого ребенка! Даже не имели на это права! Все ребята в детдоме должны быть накормлены и напоены, им дается бесплатное основное образование, что еще надо?.. 
Любовь, теплая забота и внимание?.. Да, этим всем обделены многочисленные постояльцы детучреждения. Пройдя жесткую школу жизни, они выходят за серый забор… каждый со своею мечтой о лучшей доле.
Казалось сейчас, что и мальчик Ваня выстрадал свою маленькую мечту. В те часы, когда стоял у серого забора и долгими часами  вглядывался в ту, недосягаемую, как ему казалось, чудесную жизнь!А потом, после радостной, долгожданной встречи, старший брат уехал. В свой далекий городок. Продолжать учебу, конечно. Правда, уехал не сразу, а переночевал в кабинете у директора. Вениамин Семенович милостиво разрешил.

Ванька ухаживал за братом, принес белье от кастелянши. Сбегал за горячим чаем, на кухню, там еще натирала полы повариха Серафима Ивановна. Она была доброй, хоть и немного ворчливой… для порядка. Серафима Ивановна даже нашла для Ваниного гостя несколько бутербродов, оставшихся с полдника.
Так они с братом и провели эту ночь, за разговорами, почти и не спали… Утром, стоя на крыльце, Ванька крепко держал брата за руку. На душе у него кошки скребли:
— Леш, ты же вернешься, — в который раз обращался он к старшему брату. На глазах стояли слезы. Ведь он снова оставался один… в населенном детьми и взрослыми доме…
Леша крепко прижал мальчика к себе:
— Буду приезжать, как только выпадет свободное от учебы время! Конечно, отпрашиваться часто не получится, Ванечка, ты уж потерпи… Еще годик остался! 
Правда, он не мог до конца осознать, как тяжело и больно Ване оставаться в детдоме. Просто такой жизни не хлебнул в полной мере. Повезло ему быть старшим братом, которому выпал билет в иную жизнь. Может, и хорошо, что тогда сбежал от неустроенности в теткином доме. 
— Эх, была бы жива мама, всё было иначе, — Алексей вспомнил, как мама всегда советовала ему при необходимости обращаться за помощью к ее родной сестре. Что из этого вышло, уже хорошо известно.
Если же рассуждать о взаимоотношениях двух братьев, встретившихся через много лет, то не надо и к гадалке ходить: давал знать о себе тот промежуток времени, когда они не виделись. Но тонкой родственной связи не вычеркнешь из их сердец и душ. 
Это на космическом уровне происходит: тянуло Лешу в эти края, где похоронена мама, где оставил он младшего братика Ваню, так и не отыскав этот детдом в их захолустном городке. Всё тогда складывалось не в пользу младшего брата... 
Теперь же, учась на предпоследнем курсе летного училища, Алексей принял это решение осознанно — взять Ваню из детдома! Еще будучи подростком, когда он узнал, что тетка оставила Ваню в детдоме, он дал себе клятву, что, как только будет первая возможность, Ваня будет жить с ним! Думал об этом каждый день, если честно!
Одинокий листочек…
Четвертая часть
Но человек предполагает, а Бог располагает!
Алексей сам пока был неустроенным в жизни парнем, сложная и ответственная ему предстояла жизнь, полная интересной учебы и многочасовых летных тренировок. 
Иначе быть и не могло: выбранная профессия военного летчика обязывала к дисциплине и отличным знаниям, которые необходимо крепко усвоить и постоянно пополнять. Об этом юноша не забывал, но и младший брат из головы не шел… 
Начальство в училище уже знало о Лешиных, совсем не детских проблемах, обещало посодействовать. А кто, если не он, должен помочь брату Ванечке после маминой смерти. В душе у него кошки скребли, ведь оставлял он опять младшего брата, а как надолго, и не представлял даже. Алешка еще раз крепко прижал нахохлившегося Ваню к груди. На глаза предательски навернулись слезы: еще чего, не хватало, чтобы брат увидел.
Вспомнив наставления своего хорошего знакомого Сергея Бодрова не раскисать в трудный момент, Алексей собрал всю накопленную волю в кулак: «Всё, пока, Ванька, жди весточки!» Он решительно оторвался от брата и, хлопнув калиткой, быстро исчез за серым дощатым забором. 
— Только был рядом, и нет, — Ваня, тяжело вздохнув, неловко повернулся и зашаркал по дорожке к детдому. Издали он был похож на маленького старичка, ссутулившегося и ранимого!
К окнам прилепились многочисленные ребячьи лица, с присущим только детдомовцам, навязчивым любопытством, ловя каждое его движение.
Сплющив нос на стекле, гримасы корчил ему и приятель, Петька Крот!
— Наверное, радуется, — подумал Ваня, — с собой-то не забрали… Мол, поделом, нечего зазнаваться, будь как все, и тогда никто и не посмотрит в твою сторону…
Здесь ведь как, кто хоть раз бывал в таких учреждениях, тот прочувствовал эту гнетущую своей неопределенностью атмосферу, эта особая аура, в которой как будто не хватает настоящего света и тепла. Вроде и аккуратно всё, и чисто, а живого тепла нет, всё в серых тонах, как в осенний пасмурный день, который никак не заканчивается…
Все ребята хотят, чтобы их поскорее забрали и увезли хоть куда-нибудь. Хоть на край света, хоть за край, да хоть на соседнюю улицу…
Только бы отсюда, в человеческие условия и налаженный быт, туда, где кто-то назовет их ласково, по имени, а не казенно и сухо — по фамилии, как обычно звучит здесь в коридорах, на уроках, на прогулках. Правда, бывают исключения, но это что-то из ряда вон выходящее, - любимчики пресекаются на корню.Ванька всё смотрел из окна своей комнаты на улицу: потоки осеннего дождя не уменьшились, они просто стали менее заметными в быстро надвигающихся сумерках, длинными и блестящими змейками они сбегали на кленовый лист, который держался на подоконнике с каким-то непонятным упрямством.

А Ваня еще и сам толком не осознал, что брат нашелся, ведь больше Алексей не приезжал, изредка приходили издалека немногословные письма. И ждет ли его счастливая встреча с ним? Вот был коварный вопрос…

Ему всё казалось, что произошло — то был сон, который рано или поздно забудется, а настоящее — это то, что рядом: серый дощатый забор и темные холодные коридоры детдома, обездоленные мальчишки и девчонки, любопытные и назойливые…
Оставшись в классной комнате наедине с Лидией Николаевной, он терялся в догадках, что же той понадобилось! Лидия Николаевна несмело предложила ему присесть на скрипучий стул возле стола. Сев на краешек, Ванька задумался. С ним такое бывало. Тишина его всегда утихомиривала, умиротворяла. Особенно, когда он оставался один и не думал о том впечатлении, которое он мог производить на других. Всё-таки он был особенным мальчишкой, не похожим на других. Так думала о нем и Лидия Николаевна.
Зная о Ваниной нелегкой судьбе, педагог искренне порадовалась тому, что у мальчика, наконец, появился брат, пусть и далеко находящийся, и с такой непростой профессией, как летчик! Чтобы как-то начать непростой разговор с подростком, она негромко заговорила про его хорошие сочинения, о том, что он умеет найти правильные и точные характеристики литературных героев. А его сочинения на свободную тему так вообще выше всяческих похвал!
Ванька недоумевал: «Что случилось, почему Лидия так распинается?» Он непроизвольно ссутулился, ожидая неприятностей. А Лидия Николаевна вспомнила, что, будучи подростком, она вела особую тетрадь, куда заносила некоторые раздумья и мечты.
— Ведь есть же мечта у тебя, — прямо спросила она. Мечта у Вани была, конечно! Только можно ли делиться с учителем, Ваня не знал.
— Пойти бы завтра с утра на рыбалку, как ходили летом с трудовиком Иваном Сергеевичем, - он сказал первое, что пришло в голову!
Повезло Ваньке этим летом, его взяли на экскурсию со старшеклассниками в двухдневный поход по местности. А там ночевка в палатке, рыбалка… Даже не верилось, что где-то ждет их детдом: скрипучая кровать, сопящий Крот, вонь в туалете…
За дачным кооперативом, который находился поблизости от детдома, протекала речушка, с заросшими бережками, извилистая, местами по колено, с шуршащими на ветру камышами. Им тогда повезло. Столько наловили окуньков и плотвы! Они с ребятами даже не успевали вытягивать их под вечер и бросать в прибрежную траву, только комары больно кусались, он это тоже хорошо запомнил.
И зачем это Ванька всё рассказал Лидии Николаевне? Та довольно улыбалась, что у мальчика улучшилось настроение, даже румянец появился на его бледных щеках! Всё же хороший психолог она, нашла ключик к душе замкнутого подростка!
— Ну, кто нас пустит на рыбалку, зимой, в такие снега и морозы, - руки у Ваньки взмокли от такого внимания Лидии Николаевны.
А учительница внимательно слушала сбивчивый рассказ подростка, подбадривая ласковой улыбкой. Но про главную мечту, конечно, Ваня не сказал… 
— Брат, чтобы брат поскорее приехал и забрал меня отсюда, - слова застряли у него в горле, и он надолго замолчал.
Письмо
Уже несколько месяцев старший брат не давал о себе знать. А младший брат места себе не находил: не мог понять, что же случилось у того? Может, передумал забирать Ваню из детдома. И такие мысли приходили ему в голову. А ребятня детдомовская достала с расспросами: смешки разные да подколки сыпались со всех сторон— мол, забыл его брат или улетел в неведомые края, ага, мол, жди ветра в поле и т.д.
Дружок, Крот, тот совсем осмелел: в глаза и за глаза называл его хвастуном и лгуном. А может, и не дружок он вовсе, и не друг, и не враг, а так… как в песне одной поется. Слышал Ваня как-то по радиоточке песню эту, понравилась парнишке она. Но какая же несправедливость в мире творится! Как мог, мальчишка Ванька сдерживался. Но насколько хватит терпения, знал только Бог на небе. Зато рядом сегодня была Лидия Николаевна, она, как добрый, все понимающий ангел, заметила внутреннюю борьбу, происходящую с подростком, но не спешила торопить события. Подбадривая его, положила руку на худенькое плечо. Ваня засопел по старой привычке, открыл рот и отвернулся к окну! Своим недетским чутьём он понял, что Лидия Николаевна хочет поддержать его, пригреть, но зачем ему всё это? Как же она, такая взрослая тетя, не может понять, что дневники пишут только девчонки, а он уже самостоятельный, взрослый пацан, скоро четырнадцать!
— Если на то пошло, смогу сам за себя постоять, — гордая семейная закваска не давала ему совсем пасть духом.
— Вот специальность рабочую получу,  буду самостоятельным, никто мне нужен, — Ваня всхлипнул и отвернулся.С одной стороны, хорошо, что в детдоме хоть как-то решалась судьба этих мальчишек и девчонок, они после детдома выходили во взрослую жизнь, имея за плечами маломальскую профессию, но самостоятельное плавание по житейскому морю все равно предстояло бурное. А еще пресловутый квартирный вопрос – острый, насущный. Но это, как говорится, другая тема для откровенного разговора. Так толком и не объяснились эти двое: Ванька и Лидия Николаевна! 
В дверь кабинета то и дело скреблись любопытные мальчишки из его компании, заглянула и уборщица тетя Дуся: 
«Сколько можно, пора уж и честь знать».
Лидия Николаевна вздохнула: «Может, в следующий раз получится, а дневник — дело хорошее, подумай, Иван! Душевного общения с братом не заменит, но легче станет».
Когда грустный Ваня вышел, Лидия Николаевна подошла к темнеющему окну: январская метель разыгралась, снежинки явно куражились, липли к окну, дорожку к детдому занесло… 
Сильный ветер сердито гнул старые яблони в саду. А потом, с какой-то неистовой силой, стучал оторванной доской знакомого нам дощатого забора, будто намекая, что из любой ситуации выход найти можно, если захотеть. И он был прав, унывать мальчишке, ну, никак нельзя было. То ли еще будет…
А Иван нехотя возвращался к ребятам. На душе после разговора с Лидией Николаевной у него было смутно, неспокойно. Не знал он, что на столе у директора, Вениамина Семёновича, лежит голубой конвертик. Письмо из далекого Ачинска пришло. Ещё не прочитанное, холодноватое от мороза, оно поблескивало на полированной поверхности стола. Что там в этом письме, никто пока не знал. Директора в кабинете не было, он вышел в кабинет труда к своему другу Ивану Сергеевичу, поболтать о своем давнишнем увлечении — зимней рыбалке! А письмецо смирно лежало на письменном столе, дожидаясь своей участи. 
Ваня же быстрым шагом прошёл мимо кабинета директора, даже не почувствовав ничегошеньки. Интуиция его подвела в этот раз. Спешил он очень. Приближалось время отбоя, когда надо было, хочешь — не хочешь, идти в туалетную комнату, умываться, чистить зубы. Не все были такие примерные, конечно, как он. Старшеклассники о чём-то шушукались, когда Ванька открыл дверь в умывальную и прошёл к раковине. Обрадовало, что они уже покурили и без него: Крот прятал бычок за вентиляционную трубу, проходящую над окном. Никто из ребят ни о чем не спросил, почему он задержался. Как видно, были уже отлично осведомлены.
— Ну, и хорошо, лишние расспросы ни к чему, — Ванятка усиленно намыливал руки, не обращая внимания на дружка. А тот, как назло, не уходил. Молча он смотрел на упрямую спину товарища и думал, сказать или не сказать о письме. Случайно, а может, и не случайно вовсе, но именно он принёс это письмо в кабинет директора. Петька Крот был на первом этаже, когда в вестибюль зашла громогласная женщина-почтальон, сообщив во всеуслышание, что у неё заказное письмо для директора.
Крот сразу засуетился и стал предлагать отнести письмо, мол, все равно идет к нему. Ничего не усмотрев подозрительного, почтальон попросила его расписаться в своем журнальчике, строго наказав отнести письмо адресату. Петька согласно закивал головой и стал быстро подниматься по лестнице. Женщина, посмотрев ему вслед, удалилась, сердито хлопнув входной дверью.
А Петька сразу же остановился и стал внимательно всматриваться в обратный адрес, написанный на конверте неразборчивым почерком. Между пролетами лестницы было темновато, прочесть никак не удавалось, да еще страх попасться на глаза взрослым подстегивал действовать быстро и решительно. Воровато оглянувшись по сторонам, Крот быстро перелетел остальные ступеньки и юркнул в мальчишеский туалет, где в это время обычно собиралась ватага его дружков-курильщиков.
— Ваньки там не будет, — Петька был в этом почти уверен!
Петькина эпопея
А действительно всё случилось так, как он и предполагал: в накуренном туалете подростки откровенно скучали от безделья, уроки делать не хотели, на улице тоже особо не погуляешь — зима! А тут такое приключение! Довольно загудев, окружили Петьку-Крота.  
Сначала дружно прочли название городка, откуда пришло письмецо, — это был городок Ачинск, в котором жил и учился старший брат Ваньки — Алексей! Петька знал это хорошо, запомнил на всю жизнь!
Правда, почерка его не знал, но это ничего, главное, письмо у него. Захочет — прочтет, захочет — порвет, захочет — отдаст. Петька довольно рассмеялся. А то, что читать чужие письма нельзя, он не задумывался. А зачем, да и никто особо не объяснял подросткам этических норм и правил. Если только не проснется совесть? Ведь в любом человеке она есть в зачаточном состоянии. Взрастить ее сложно, но можно. Среда должна быть подходящей, в которой есть четкое разделение между добром и злом. Но не эти философские рассуждения сейчас беспокоили Петьку.Повертев письмо, Крот решил пока письмецо придержать, не отдавать директору. Правда, и свидетелей многовато, могут и сдать его при случае!
— Зачем вообще показал письмо пацанам, ненадежные все они. Только куда я его спрячу? — Петька задумался, зажав письмо в грязной ладони.
За его нерешительными действиями следило несколько пар любопытных, дерзких глаз. Любой из этих подростков мог совершить непоправимое! В любую минуту! Вот уже кто-то советовал порвать письмо, а кто-то вообще спустить в унитаз. Ватага медленно наступала - зловещая тишина повисла в туалете. Как назло, больше никто из ребят не заходил в туалет. Сам Ванька тоже пропал, разрядить обстановку было некому!
И тут Крот будто очнулся, завистливая пелена рассеивалась как туман за окном в осенний день!
— Мы же с Ванькой как-никак приятели, а вдруг он о чем-то догадается или кто-то выдаст меня?
И тут будто обухом по голове Крота ударило: «А почтальонка, она же видела меня, если что, директор душу вытрясет из меня. Да еще подпись в журнале этом. Нет, так дело не пойдет!»
Петька среагировал мгновенно. Шило, самый противный и наглый пацан из их компании, незаметно подкрался к нему. Еще бы секунда — и письмо навеки исчезло в унитазе. В бурном потоке времени. Выхватив злосчастный конверт, Крот, оттолкнув Шило, выскочил из туалета. Хорошо, что никто не погнался за ним, Петька споткнулся неожиданно за дверью и растянулся во весь рост. Тяжело и неловко поднялся и, прихрамывая на левую ногу, заковылял дальше. У кабинета директора он почему-то насупился и решительно постучал в обитую коричневой клеенкой дверь. А за дверью тишина, директора, как назло, на месте не оказалось. Одни неувязки с этим письмом… 
В который раз Петька пожалел, что связался с этим письмом. И хочет поступить честно, а не получается. Снова задумался он о приятеле своем — Ваньке, о себе! О том, что судьба несправедлива к нему, где его родители, он не знал, вестей не давали никогда. 
А у Ваньки нашелся взрослый и красивый брат: да еще в серо-голубой форме с погонами, на которых изображен маленький серебряный самолет.
— Везет же некоторым, — Петька заметил это сразу и оценил еще тогда, когда тот приехал в первый раз! 
— Небось, сейчас всё изменится в жизни у Ваньки, и тот уедет в этот свой Ачинск, покинет детдом, меня, — эти мысли неотступно крутились у Петьки в его вихрастой голове, пока он размышлял с письмом в руках у директорского стола. Наверное, Петька так бы и ушел, если бы вовремя не вернулся Вениамин Семенович.
Тот сразу заметил письмо в руке у Крота. Пришлось тому объясняться по поводу появления в кабинете, а заодно и про письмо всё рассказать. Так счастливо закончилась эпопея с письмом.
Накануне
Потом, вечером, Петька всё же встретился с Ванькой в умывальной комнате, но не смог найти нужные слова. Молча смотрел, как тот умывается. А его приятель, наверное, еще ничего не знал, так показалось…
А Петька и рта не раскрыл: что случилось, то случилось. Если другие мальчишки не вытерпят и расскажут, тогда и он выложит всё как на духу… 
Труса пока праздновал Крот или в первый раз поступил мудро, неизвестно.
Да еще спать очень хотел, устал Петька в этот день как никогда. Даже в столовой, когда дежурил, так не уставал. Мальчишка медленно двинулся в сторону спальни: глухая зимняя ночь в их предместье навевала и сон, и скуку смертную. А чтобы заняться чем-то интересным, в голову не приходило почему-то.
Ну и пусть отдыхает Петька-Крот, ума-разума набирается во сне, да и Иван тоже, и другие ребята из детдома! Сил им много еще понадобится в этой непростой жизни, от себя пожелаю чуточку везения и терпения. А сюжет невыдуманной истории продолжает раскручиваться: движется потихоньку и размеренно к долгожданной счастливой развязке! Потерпите, всего-то несколько страничек и осталось!
Удивительный сон приснился этой ночью Ване. Радуга на небе — яркая летняя радуга на небе и теплые капли дождя на серо-голубой шинели — очень красивый сон, многообещающий! Как-то, несколько лет назад, мальчишка видел радугу поздней осенью. Странно и необычно было наблюдать ее во время разгула осеннего ненастья над их мрачноватой местностью. Вдруг над детдомом вспыхнул удивительный свет: средь туч, висящих плотным одеялом, а тучи были черные, с обрывистыми краями, какие-то безнадежные в своей угрюмости, возникло это чудо. Ванька чуть полное ведро тогда не выронил, он выносил очистки их детдомовской столовой! Идет по грязному двору, вокруг лужи пенятся, ветер шумит в старом саду, и вдруг радуга на небе! Такой красивой и яркой подковы он не видел даже летом. Настроение у него сразу изменилось, вернулся он на детдомовскую кухню улыбающимся, просветленным. Другим ребятам рассказал, но те не поверили, подумали, врет их мечтатель, сочиняет. А радуга всегда жила в душе у Ваньки, освещая его серые и скучные будни. Такой вот он и был, непохожий на других, с цветными стеклышками в душе, из того, разбитого жизнью калейдоскопа, с которым он не расставался никогда. Не случайно радуга приснилась ему накануне грядущих событий, совсем не случайно…
Утро наступило мглистое, таял снег, моросил дождик. Весна не весна, но и на зиму не похожа. Дождевые струйки сбегали по стеклу легко и весело, как светлые дорожки в новое будущее: парнишку ждали большие перемены! Предстоял долгожданный отъезд в старшему брату Алексею. Почему тот не приехал за ним, спросите вы? Сейчас всё встанет на свои места! Иван уже и чемодан собрал: коричневый, с потертыми углами, но зато с надежными замками! Свой походный чемодан выделил директор Вениамин Семенович. Принес и сказал, чтобы Иван особо не заморачивался с вещами.
— Иван, — прозвучало так по-взрослому, вполне серьезно, уважительно даже, — вещей у тебя немного, а это и хорошо, руки не оттянут в дороге. С собой возьми необходимые вещи, не забудь зубную щетку, полотенце, мыло.
Так вот какой у них директор, оказывается, — заботливый и внимательный. Почему Ванька об этом не догадывался, может, назидательность да излишняя строгость не всегда по нраву подрастающему поколению, а вот душевности и открытости как раз таки и не хватает им в общении с взрослыми. 
На душе у Ваньки было легко и радостно, он летал по детдому как на крыльях —удивительное чувство, почти им не испытанное.
Может только, когда брат Алешка приезжал?! Но как давно это было… Накануне Иван собирал свои вещи. Был в комнате один. И тут его пронзило: ведь он покидает детдом. Навсегда. Кто знает, как сложится дальнейшая его жизнь на новом месте? Да еще едет один, самостоятельно. Договорились, что старший брат будет встречать его в Ачинске! Перед отъездом он пошлет телеграмму. Вроде бы согласовали всё, продумали, но всё равно страшновато, впереди ждало неизведанное будущее. А с собой взять можно только свои воспоминания о непростом прошлом, письма старшего брата и его фотографию, а вот персонала детдомовского, их поддержки уже не будет, рассчитывать придется только на себя.
Но надежды Ванька не терял. Брат Алексей — вот его настоящая семья! А сейчас они нужны друг другу как никогда! Хорошо, что то письмо январское пришло вовремя и не пропало в чужих руках, а могло бы…
Ваньку в который раз охватило волнительное состояние, в котором он пребывал тогда, накануне прочтения тревожного письма. Не покидало его чувство душевной тревоги, когда проходил мимо кабинета директора, ребят, которые выскочили из туалета при виде его. Почему? Сердце вещун? И Петька что-то знал, он видел это по его растерянному виду, по глазам, которые тот всё время прятал. А еще Ваня видел из окна, как уходила из детдома почтальонка. Все эти моменты не давали покоя и по сей день. Он так и не задал вопрос Петьке Кротову, хотя догадывался о его некой сопричастности к тем событиям. Петькино смутное беспокойство не оставляло никаких в том сомнений. Правда, что бы он спросил, письмо-то получено, а подозрения уже не в счет! Утром того дня, перед первым уроком, его вызвали в кабинет директора, Ванька шел на ватных ногах, его мучило дурное предчувствие. Казалось, мир рухнет, если он узнает что-то плохое о старшем брате. И не ошибся же...
Он вспомнил, как они сидели с Вениамином Семеновичем на диване. Ванька сжался в комочек, руки дрожат от волнения. Сам он боялся открывать письмо, почерк чужой пугал и настораживал. Вениамин Семенович не выдержал, прочитал письмо, написанное товарищем Алексея, младшим лейтенантом Павлом Быстровым.
— Случилось несчастье, но брат жив, лежит в военном госпитале, — писал тот. —Пока писать самостоятельно не может — руки в гипсе после травм, полученных в авиакатастрофе…Во время учебного полета Алексею пришлось катапультироваться. Он приземлился на высокую пушистую ель, она-то и смягчила ему удар. По веткам он скатился вниз — на землю, в большой и рыхлый сугроб!
— Хорошо, хоть так, — писал Павел, — организм молодой, сильный, врачи обещают к весне поставить Алексея на ноги. Но пусть младший брат не переживает, Алексей поправится и сам напишет подробное письмо. Пока же надо ждать и верить в лучшее и немного потерпеть!
Хорошо, что товарищ брата ничего не приукрашивал, писал честно и искренне, Ванька, слушая Вениамина Семеновича, вытирал слезы. Всё же не сдержался парнишка, жалел он брата, любил всем сердцем и душой!
А потом задумался, он делал так всегда, когда предстояло принять важное решение: терпение, еще раз терпение, как говаривала Лидия Николаевна, когда они писали сочинения, а мыслей нужных не находилось. 
Младший брат принял твердое решение ехать к старшему брату — выручать из беды. Чего бы это ему ни стоило! И вот этот момент наступил. Время-то не стоит на месте: Алексей поправлялся, Владимир писал об этом часто и подробно. Письма приходили каждый месяц в детдом. Теперь никто их не задерживал, Петька бы сам этого не позволил, так он изменился за последнее время! А Иван писал Алексею почти каждый день, зачастую по несколько писем сразу. Писал обо всем, что скоро конец придет их мытарствам, находя для брата слова поддержки и сочувствия. И вот, весной, наконец-то, пришло письмо, написанное самим Алексеем: гипс сняли с рук, извиняется, что почерк корявый… Предстояла брату сложная реабилитация: разрабатывать ноги, надеется, что к лету встанет в строй! 
Полностью читайте в газете № 37, на сайте - 18.09.18
13 сентября 2018
Голосов еще нет

Добавить комментарий

1 + 7 =
Решите эту простую математическую задачу и введите результат. Например, для 1+3, введите 4.